Вы обратите внимание на такую вещь. Вот там у него есть описание первой бомбежки в Лондоне, довольно сильное. Я же, кстати, настаивал всегда на том, что «История Второй мировой войны» Черчилля — это художественное произведение. Он получил за него «Нобеля» не только потому, что историкам «Нобеля» не давали, а потому, что это никакая не история. Если писать объективную историю Второй мировой войны, то главное в ней — это не Дюнкерк, а Сталинград. Но для Черчилля Сталинград — это эпизод на Восточном фронте, а главное происходило, допустим, во время Войны в пустыне. Это никакая не история. Это автобиография духовная.
И вот там есть сцена, когда во время первой бомбежки… Там: «Жена меня разбудила. Мы взяли с собой в ближайшее бомбоубежище бренди, которое всегда берем во время маленьких пертурбаций нашей жизни. И англичане подшучивали в бомбоубежище и весело пересмеивались, как всегда делает англичанин перед лицом опасности». Понимаете, это прекрасно сказано! Это сказано весело. И так, вообще-то, чаще-то гораздо делает русский перед лицом опасности с его циничным и черноватым юмором. Но вот Черчиллю важно подчеркнуть это английское хладнокровие и английскую иронию.
И поэтому его книга — это книга о том, что можно противопоставить фашизму. Фашизму можно противопоставить самоуважение, потому что фашист (и вот это главное), он не уважает себя, он в каком-то смысле ненавидит себя. Вот фашизм — это феномен чистой самоненависти: «Я настолько плохой, что это доводит меня до такого оргазма». А вы попробуйте быть настолько хорошим — и все будет совершенно иначе. Вот это фашизму можно противопоставить. И это иногда работает.
Мы поговорим еще через три минуты.
НОВОСТИ
Ну, я еще немножечко поотвечаю перед тем, как мы перейдем к лекции.
«В условиях нынешних войн обозначаются люди, которых война переродила и ускорила их эволюцию, как это было в XX веке. Или после XX века это уже невозможно? Что может спасти упрямое большинство от мещанства и консьюмеризма, кроме войны и революции?»
Это вообще довольно смешной вопрос, простите меня, хотя он задан вовремя и серьезно, с серьезными намерениями. Понимаете, какая штука? Не следует думать, что война спасает от мещанства и консьюмеризма. Наоборот — война очень способствует консюмеризму. Обратите внимание на феномен мародерства, на то, как в блокадном Ленинграде скупали предметы культуры многие. Были и такие люди.
Не нужно думать, что война снимает какую-либо проблему. Война загоняет проблему вглубь, война отвлекает от нее внимание. Но война никогда не делает людей лучше. Она, может быть, делает одних героями, а других предателями — то есть она, ну, вытаскивает наружу то, что в людях сидело. Но это экстремальная ситуация, величайший стресс. И может быть, кстати говоря, очень многие из тех, кто стали предателями или убийцами, или мародерами, они, не случись войны, прожили бы нормальную и тихую жизнь. Да, мы не узнали бы их сущности, но преступления, совершенные ими, тоже не были бы совершены.
Война только увеличивает количество зла в мире, увеличивает максимально, радикально. Не следует думать, с помощью войны можно какую-либо проблему решить. С помощью войны можно ее, как правило, усугубить, обострить предельно. С помощью войны можно стереть границы между народом и государством, между властью и государством, между властью и родиной. Бывает такое, да. Прав, наверное, Андрей Лазарчук, говоря, что война делает внешний план мира более пластичным.
И без войны некоторые вещи решить нельзя. В частности, переучреждение государства без войны очень редко становится возможным. Наверное, без гражданской войны невозможно решить проблему рабства. И кто-то, как правило, модернисты в гражданской войне всегда побеждают, потому что они имеют будущее («Бог на стороне больших батальонов»), а соответственно, прошлое, как правило, проигрывает, даже если это такое качественное, такое аристократическое, культурное прошлое, как во время русской гражданской войны. Ну, там были свои тараканы. Поэтому война может иногда переучредить страну, но уменьшить количество зла, снять реальную проблематику, хорошо повлиять на людей она не может никогда. Война не ускоряет эволюцию.
Скажу вам больше. Война — это главный и наиболее радикальный тормоз эволюции, это способ ее страшным образом затормозить. Мне кажется, что, во всяком случае, и Первая мировая война, и Вторая (по мнению некоторых мыслителей, это одна война с большим перерывом), она истребила в Европе поколение модерна, потому что это поколение грозило слишком радикально переустроить мир, а мир был к этому не готов. Поэтому в печку войны, в пекло войны было брошено великое поколение модерна.