«Мне кажется, что классический американский рэп — это модернизм, а баттл — это постмодернизм. Как по-вашему?»
Ну, видите, Паша, по моим ощущениям, рэп — это все равно, так или иначе, модерновый жанр, потому что это поиск новых средств. Иное дело, что баттл — это собственно не рэп, а это одна из форм существования рэпа. Это, если угодно, такой отхожий промысел.
Еще три вопроса о баттле. Я все уже, что мог, об этом сказал.
«Почему вы видите в уцелевшем обломке Российской империи именно Россию?»
Да потому и вижу, что советский проект был временным отходом от российской матрицы, а потом она его догнала и съела. Не думайте, что советское — это продолжение русского. Советское — это как раз попытка переделать русское.
Поговорим через три минуты.
НОВОСТИ
Ура! Поехали! Спасибо.
Тут хороший вопрос:
«Имеет ли смысл одновременно читать Проппа «Морфологию», — ну, «Исторические корни народной сказки», — и Кэмпбелла «Тысячеликий герой»?»
Имеет. Но надо иметь в виду, что они про разное, потому что Пропп — это действительно чисто структуралистская работа, морфологическая, которая показывает именно необходимые структурные элементы и их взаимосвязь, а Кэмпбелл исследует, если угодно, корни мифологического самоощущения, психологию мифа (там у него есть такой термин «мономиф»), ну, психологию героя мифа, так мне кажется. И это просто подход к одному и тому же с двух разных сторон: Кэмпбелл — со стороны психологической, архетипической и так далее, а Пропп — со стороны скорее формальной, литературной (вот как этот миф себя презентует, с помощью каких эпизодов герой неизбежно выстраивает себя?). Но эти две книги… Правда, вы не правы совсем в том, что они одновременно написаны. Это вы уже плохо думаете о Проппе. Пропп все-таки свою книгу написал в конце двадцатых.
«Во время прослушивания предыдущей программы, когда вы рассуждали о соотношении сталинизма и советского модерна… Я с вами во всем согласен, — спасибо. — Не понимаю только одного. Почему вы утверждаете, что во Второй мировой модерн в исполнении советского народа победил архаику рейха? Просто ведь так сложилось. Совсем уже отмороженный хулиган на вас нападает — вы отбиваетесь. Вы же отбиваетесь не как христианин-модернист, а просто как человек, который хочет выжить».
Понимаете, одно дело — драка, другое — война. В войне нужна очень высокая мотивация. Так вот, мотивация советского человека во время войны не сводилась к защите своего сада и огорода — вот в этом дело. И в силу более высокой мотивации он победил. Мотивация рейха животная, очень примитивная — поиск жизненного пространства, «мы должны расширить свое жизненное пространство». Это мотивация национально-исключительная — культ силы, культ здоровья, культ эгоизма и, конечно, избавление от химеры совести. А здесь защита абсолютно высоких человеческих идеалов этому противостоит.
Избавить мир, планету от чумы —
Вот гуманизм! И гуманисты — мы.
— пишет Вера Инбер. Где, когда в осажденном Ленинграде, умирая от дистрофии… Она чудом спаслась. Вы знаете, она в это время уже немолодая женщина. И она внука потеряла и мужа чуть не потеряла. И она умудрилась там выжить, сочиняя поэму «Пулковский меридиан». Вот почему такую исключительную роль в этой Победе играли симфония Шостаковича, поэма Инбер, дневник Берггольц: это тексты, которые утверждают безусловный примат человеческого над животным.
Поэтому такие войны не выигрываются без святых вещей. А расовая теория и теория жизненного пространства святой вещью быть не может. Почитайте военные дневники Самойлова, когда они вступили на территорию Германии, когда немка приходит к нему и говорит: «Господин комиссар, я знаю, что у солдат есть некоторые потребности. Население нашего города готово выделить вам девочек». И ужас его, и брезгливость при виде этого! Всем, кто говорит, что Советская армия только и делала, что насиловала, — вы перечитайте дневники Самойлова о том, как для советского офицера постыдно, позорно было участие в грабежах, о том, с каким ужасом они думали: «Вот они с нами так, а мы с ними церемонимся? Но если бы мы с ними не церемонились, мы бы не победили». Это довольно важный момент, важный аспект.
«Прочел «Защиту Лужина». В чем собственно была экзистенциальная проблема героя? Почему главный интерес его жизни и человеческое стали вдруг взаимоисключающими?»