««Белая Болезнь» Чапека — предвосхищение целого пласта антиутопий. Жаль, что он писал второпях. Или есть другая причина «картонности» героев?»
Ну, слушайте, пьеса — вообще жанр быстрого реагирования. Театр — это площадное искусство, а оно быстро реагирует на все. Грубое дело. И я не вижу никакого картонного, никакого плоского решения в «Белой болезни». Она — наглядная такая антифашистская пьеса, но мысль в ней довольно глубокая. Мысль-то в ней та самая, что диктатор первым заражается, неизбежно заражается, потому что диктатор подвержен болезням нации, а нация, в свою очередь, подвержена его собственным трагедиям. Это очень хорошая вещь, важная. Помните, там лекарь-то как раз гибнет, его затоптала толпа, затолкала, затоптала.
Что мне кажется важным в Чапеке вообще и в его антиутопиях? Чапек точнее многих увидел главную болезнь века — это расчеловечивание и то, что наше место, скорее всего, занимают более приспособленные существа. Я говорю прежде всего о «Войне с саламандрами». Тут ведь вопрос в том, что многие увидели в «Войне с саламандрами» только антифашистский памфлет. Это не так. Это не о фашизме, понимаете. Это о кризисе старой Европы в том числе (ну, о чем пишет и Черчилль гораздо более оптимистично). По Чапеку — «И внуки наши в добрый час из мира вытеснят и нас!». Но вытеснят-то не внуки — вот в чем проблема. Придут более приспособленные существа. Ведь саламандры… Помните, там пародия содержится на Шоу в этом тексте? Шоу говорит в своей парадоксальной манере, что саламандры, несомненно, имеют душу, и это отличает их от людей.
Может быть, эта книга и о гастарбайтерах. Может быть, эта книга о тех «гостях с Востока», которые сегодня заселяют Европу. Это люди, которые более приспособлены к миру. А европейцы, которые расслабились, обленились, которые перестали думать, спорить, страдать, — они не готовы. Саламандры оказались эффективнее. Вот в этом проблема, понимаете? Поэтому это не столько о фашизме книга. Это книга о том, какова может быть судьба мира, если он забудет о душе. Это довольно интересная история.
«Назовите десятку поэтов XX века, кого будут знать в XXII». Автор приводит свою десятку: «Цветаева, Блок, Есенин, Маяковский, Вертинский, Высоцкий, Окуджава, Визбор, Барто, Чуковский».
Будет большое расхождение, да. Ну, видите, все эти десятки, пятерки и двадцатки — это вещь произвольная и, на мой взгляд, малосерьезная. Для меня первое место в русской поэзии XX века, безусловно, удерживает Блок. И тут, по-моему, он абсолютно вне конкуренции — по колоссальному разнообразию и по новаторству. Знаете, это как Дилан Томас в англоязычной поэзии, да? Или Оден, например.
А что касается остальных мест… Я не понимаю, как вы не упомянули Заболоцкого. Заболоцкий обязательно будет, на мой взгляд. Пастернак — бесспорно его место и как поэта, и как мыслителя. Ахматова — как создательница совершенно нового образа России — безусловно. Цветаева — безусловно. Мандельштам — я думаю, тут никаких вопросов нет. Маяковский — конечно, потому что риторическая поэзия имеет все права на существование, а он выдумал замечательный способ это все оформлять. Слуцкий, Самойлов, Чухонцев — я думаю, без разговоров.
Об остальном можно спорить, потому что… Понимаете, всякий продвигает своих. Мой любимый поэт — Нонна Слепакова. Я бы, конечно, двумя руками за Слепакову. Кто-то ее еще не знает. Но думаю, что ее внимание будет возрастать. Кто-то будет настаивать на Высоцком, кто-то — на Гребенщикове. Тут все очень… Я назвал только те места, которые, на мой взгляд, застолблены. Бродский, думаю, тоже, потому что влияние Бродского огромное. И коль скоро он до сих пор вызывает живые споры и желание его приватизировать — тоже вопросов нет. Кто-то будет горой за Павла Васильева, а кто-то, соответственно, будет настаивать на Вознесенском.
Еще раз говорю, как правильно сказала Ахматова: «Ваше дело — не четверки формировать, а радоваться, что у вас так много разных великих авторов было в XX веке». Кстати, насчет Высоцкого и Окуджавы тоже многие будут спорить. Вертинский никакого шанса, на мой взгляд, не имеет. Его помнить, безусловно, будут, но не как поэта. Это отдельное явление. Барто и Чуковский? Знаете, давайте все-таки детских поэтов рассматривать отдельно. Я выше всего ставлю заслуги Чуковского-критика. Он первоклассный поэт, но из детских поэтов я, безусловно, предпочитаю Барто. Надеюсь, Лукьянова меня не удавит за эти слова.