«Почему вам не нравится роман «Сага о Форсайтах»? Ведь это очень хорошая книга».
Я не сказал, что он мне не нравится. Он мне не близок. Но книга действительно выдающаяся, и особенно, конечно, как все правильно пишут, линия Сомса и Ирэн. Вот мать моя считает, что Сомс — это правильно написанный Каренин, то есть как бы Каренин, которого не испортила авторская ненависть, но типаж тот же. Наверное. Но Сомс мне не нравится, а многие женщины по нему с ума сходят. Тема «Саги о Форсайтах» ведь совершенно очевидна, да? И в «Конце главы» это подчеркнуто, а особенно в «Цветке в пустыне» это подчеркнуто с поразительной наглядностью. Да, конечно, старое ушло. Вопрос в том, что новое, которое идет ему на смену, ничуть не лучше. Это тема «Саги».
«Сага о Форсайтах», мне кажется… Понимаете, феномен ее популярности в России — это ее аристократизм, описание роскоши, красавиц, некоторое упоение тем, с чем он так по-коммунистически иногда борется. Она очень левацкая же книга на самом деле. Мне показалось, что именно за роскошь, за аристократизм, за буржуазность «Сагу» так любят в России. Мне она скучна, ничего не поделаешь. А вот «Конец главы» я считаю великой книгой, и особенно, конечно, второй ее том.
«Я нахожусь в романтических отношениях со схожим с вами мужчиной, — поздравляю вас. — Он филолог, преподает в университете, увлечен своим делом. У меня сильная боязнь несоответствия. Я по сравнению с ним мало читала, мало видела. Что привлекает в женщинах таких мужчин, как вы?»
Дорогая моя, как замечательно сказал когда-то Беня Крик, бабелевский герой: «На всякого доктора, будь он даже доктором философии, приходится не более двух аршин земли». «Сколько ни читай — умнее не станешь», — учит нас председатель Мао. И конечно, одна красивая женщина может изменить мир больше, чем десять кандидатов филологических наук (и даже докторов). В женщинах вообще привлекает не столько ум, сколько интуиция — что связано с умом, но не синонимично ему. Привлекает красота, вообще-то, понимаете, и не просто красота, а эмпатия, доброта, любовь. Пока тебя не любят, все твои знания ничего не стоят. Любят не за знания, не за ум. Любят за доброту, за понимание, ну и не в последнюю очередь… Помните знаменитую фразу, да? «Что вас больше всего привлекает в женщине?» — «Большинство мужчин ответят «душа» — и посмотрят на ее ноги». Это довольно точная мысль. Поэтому не сомневайтесь, все у вас будет хорошо. Судя по вопросу, вы женщина красивая. Некрасивые обычно так самодовольны, что они не задаются вопросом: «А хорошая ли я?»
«Почему Лесков с большим скепсисом относился к Европе?»
Ну, primorchanin дорогой, вот он потому и относился к Европе со скепсисом, что понимал: Россия предполагает совершенно иной способ жизни, иной способ выживания. Об этом «Железная воля». Но я бы не сказал, что это скепсис. Он относился к Европе с почтением большим. Левша же, помните: «Скажите, чтобы ружья кирпичом не чистили, а то, не дай бог войны, они стрелять не годятся».
«У кого больше шансов устроить и возглавить революцию в России — у Удальцова или у Навального?»
Илья дорогой, революция в России не делается удальцовыми, навальными, лениными и так далее. Революция в России, как и практически любая революция, она совершается естественным ходом вещей. Власть, которая до какого-то момента централизуется, доходит в этой централизации до абсурда, переходит все границы и начинает совершать аутоиммунные, самоубийственные шаги (что она сейчас уже и делает полным ходом). Это Солженицын назвал «воронкой», когда каждый следующий шаг хуже предыдущего. Это еще называется «цугцванг». Я написал сейчас тоже об этом колонку. Поэтому не надо думать, что революция делается оппозицией. Оппозиция в лучшем случае может воспользоваться результатами.
Что надо сделать, чтобы была революция? И вообще какой можно предложить утопический проект? У меня есть такая идея. Сейчас, конечно, опять набежит масса людей, которые с этим не согласны. Ради бога. Я люблю провоцировать споры и вызывать несогласие.
Мне кажется, что полноценной революции в России никогда не было, потому что всегда в неприкосновенности остается главная скрепа режима, его репрессивная составляющая — тюрьмы. В революции всегда главное — это разрушение Бастилии. В России главная духовная скрепа — это страх тюрьмы, потому что, как правильно писал Житинский: «Нам неведома никакая основа этики, кроме страха».
Так вот, разрушение тюрем, упразднение тюремного режима, резкое сокращение количества лагерей в России, упразднение зоны, в которой никого не исправляют, а только создают нечеловеческие условия жизни, — мне кажется, вот это главное. Чем меньше в России будут сидеть, тем больше в России будет от будущего. Мне кажется, что самый страшный страх в России — это тюрьма. Это домашний арест как мягкий вариант. Это арест по экономическим преступлениям, как сейчас делают с несчастным Малобродским и другими фигурантами этого дела (Итиным, соответственно, Масляевой и так далее). Под страхом тюрьмы живут в России все. И Серебренникова этим шантажируют. И Улюкаев сейчас оказался жертвой этой, как он говорит, «провокации». И под тюрьмой постоянно ходит Навальный.