В принципе же, разочарование, по-моему, стало очень массовым, причем обоюдным. Есть же еще разочарование людей, ожидавших от Путина гораздо больших злодейств, а он, как у Салтыкова-Щедрина, «чижика съел». До сих пор еще вполне активные и чрезвычайно многословные люди, которые верят, что надо было идти до Киева. И они разочарованы тоже. Всегда, когда не можешь предложить ни полноценной святости, ни полноценного зверства, ни творческого труда, ни масштабного садизма, оказываешься виноват во всем. Так что мне представляется, что это такой все-таки виток, а не окончательный триумф растления. Как это пойдет дальше? Посмотрим.
А что касается самого Серебренникова, то, если он сейчас нас слышит… А я думаю, что возможность слышать радио-то у него есть. Кирилл, я очень горжусь знакомством с вами. Я вас считаю замечательным и интересным человеком. Я никогда с вами не согласен. Очень много из ваших постановок, и особенно «Изображая жертву», вы знаете, вызывают у меня самый горячий протест. Но в искренности ваших подвигов и вашей честности, и в интересе вашем, в ваших поисках, в их абсолютной органичности и в отсутствии какой-либо ангажированности, чтобы вы ни ставили, — в этом я не сомневаюсь абсолютно. И поэтому большой вам привет! И ждем вас на воле. Будем вас изо всех сил ругать за новые постановки.
Вопрос от Станислава:
«Насколько необходимым условием для трикстера является отсутствие постоянной спутницы? Ведь если бы не любовь Марты и наличие живой жены, во всем остальном «Тот самый Мюнхгаузен» Горина отвечает всем критериям: умирал, воскресал, есть друг-предатель. И он уж точно носитель модерна в обществе, где все врут».
Слава, вы абсолютно правы. Только больше я хочу сказать, что фрау Марта — ведь чисто такая, я бы сказал, символическая бледная фигура. И совершенно очевидно, что никакой любви там, во всяком случае в кадре, нет, потому что Мюнхгаузен все время отсутствует дома, он постоянно странствует. Даже несмотря на то, что он, формально говоря, вышел на покой, совершенно очевидно, что как раз покоя-то у него и нет. У меня полное ощущение, что любовь для такого героя совершенно недостижима.
И обратите внимание, что этот трикстер — он ведь постоянный персонаж Горина и Захарова. И женщины рядом с ним, как правило, нет. Или это мадам Грицацуева, да? Это Бендер у Захарова в постановке. Это Ланцелот в «Убить дракона». Это Монте-Кристо в «Формуле любви». Это Свифт, который не может сделать выбор между двумя женщинами и в результате не остается ни с одной, в «Доме, который построил Свифт».
И даже Волшебник в «Обыкновенном чуде» в обработке Горина и Захарова приобретал черты того же трикстера, хотя в пьесе рядом с ним любимая жена, а в фильме подчеркивается его одиночество. Когда он говорит: «Мне предстоит пережить тебя и затосковать навеки», — эта фраза является ключевой. Вообще момент семейного счастья, момент радостного торжества в картине ушел абсолютно на второй план. И даже чудо, свершившееся с Медведем (Абдуловым), выглядит как трагедия, ну, во всяком случае как вмешательство каких-то иррациональных и далеко не уютных сил. К тому же он на минуточку в медведя все-таки превратился. И там Охотник произносит свою замечательную реплику: «Ну, мало ли, столько волнений — мог и в медведя на секунду превратиться». Но на самом деле… Или Волшебник это говорит, а Охотник… Да, Охотник предъявляет претензии.
Но проблема в том, что вот Толубеев, старший Толубеев, когда он играл в первой постановке Волшебника, это был более уютный человек, более толстый, более домашний такой, у очага уже, действительно несколько даже обрюзгший, давно тоже отказавшийся от каких-либо шуток странных, разве что там максимум у него цыплята усатые маршируют. Это такой муж добродетельный.
Конечно, Янковский-Волшебник — это типичный трикстер: творец, учитель, проповедник, одинокий, гордый, роковой. Вот именно роковая личность, которая ставит жестокие эксперименты. Это не тот добрый Волшебник, который превратил Медведя: «Ну, вижу — глаза умные, морда лобастая», — превратил Медведя в прекрасного юношу. Нет, это постановщик жестоких экспериментов, жестокий фокусник. Вот. «Не пей, вино отравлено». Это такой действительно… Помните, с какой интонацией он это произносит? «Роковая личность!»