И вот мы уселись на кухне и заговорили, как часто бывало, о Томасе Манне, по которому Иваницкая довольно большой специалист. И я признался, что не читал «Марио и волшебника». «Как? Вы не читали «Марио и волшебника»?!» И она мне его рассказала. Надо вам сказать, что, как всегда бывает, в ее пересказе это было гораздо сильнее, чем потом при чтении. Ну, как мне Новелла Матвеева когда-то рассказала «Человек, который был Четвергом». Клянусь вам, даже в гениальном переводе Натальи Леонидовны Трауберг это было не так здорово, как когда ночью, почти ночью, вечером на таком же красном закате, на Сходне, на так называемом Коровьем плато она мне в излюбленном месте прогулок это пересказала. Я до сих пор помню эти красные, золотящиеся в закате деревья (там же именно с такого заката и начинается). И когда я это потом читал, мне далеко не было так страшно.
И вот «Марио и фокусника» я полюбил… Лена, если вы меня сейчас слышите, привет вам от меня горячий! Я неизменно, хотя двадцать лет прошло, продолжаю вас обожать, и прозу вашу, и критику. Но это при том, что, вы представляете, сейчас уже ваша дочь Надька Иваницкая, которая была тогда дитем, сейчас работает чуть ли не замом главного на «Дожде», ну или кем-то таким высокопоставленным. И вот я с радостью вспоминаю, как тогда я открыл для себя неожиданно в вашем пересказе эту странную, очень умную новеллу. Может быть, попробуем поговорить об этом.
Из событий, которые произошли за эту неделю, для меня, конечно, самым горьким был уход Лилианы Комаровой, о которой я так много говорил. Умерла Лилиана Сигизмундовна Комарова. Ей было почти 92 года, но она до последнего сохраняла удивительно ясный ум, сильную память, поразительный интерес к жизни. И вот я буквально за три дня до ее смерти у нее был, и мы разговаривали совершенно, как прежде, как когда-то в совете. Она была одной из создательниц этой передачи, которую многие помнят, «Ровесники». Она была, по сути дела, учителем в журналистике таких разных людей, как Евгения Альбац, как Владимир Вишневский, который тоже начинал в «Ровесниках» и тоже там вместе со всеми делал передачу, как Александр Бархатов, Андрей Шторх, ну и аз грешный, потому что я там… и Лена Исаева, замечательный поэт. В общем, мы все как-то через «Ровесники» прошли. И это было для нас удивительной школой профессионализма.
Не говоря уже о том, что это была школа разговора с очень умными и необычными людьми — Дубровицким и Комаровой — о главных проблемах в жизни. Никогда у них не было стандартных, глупых и таких, я бы сказал, общих фраз, которыми бы они отделались в разговоре с нами о главном. Это было всегда жутко интересно! И для меня, наверное, она была самым дорогим и самым важным учителем в этой довольно-таки склочной профессии.
Я прошу, кто сейчас меня слышит, наверное, на нашем сайте ru-bykov или еще из каких-то добрых помощников: пришлите мне, пожалуйста, ссылку на форум с вопросами, потому что я сейчас не вижу вот того файла… того сайта, где я должен видеть, по идее, вот эти вопросы, присылаемые на почту. У меня только есть огромное количество писем, на которые я и буду отвечать, соответственно, в первой половине эфира. А вот то, что на форуме висит, я, к сожалению, не вижу. Вся надежда на вас. И если вы пришлете, я поотвечаю.
Правда, там, на форуме, главным образом же не вопросы, там главным образом эмоции, а эмоции эти не всегда… прямо скажем, они не всегда выражаются в форме деликатной и умной. Ну, ничего не поделаешь. В конце концов, я уже привык к тому, что на почту dmibykov@yandex.ru пишут настоящие слушатели, надеющиеся на такой более или менее интимный разговор, а на форум — те, кому надо как-то публично повыделываться. Правда, среди них есть прекрасные исключения, такие как malgorzata, например, или замечательная совершенно eliza_liza. Привет вам, ребята, большой! Или, скажем, don_ballon чудесный. Но большая часть их преследует какие-то другие, не очень понятные цели. Поэтому я жду. Пожалуйста, присылайте. Я только с радостью на это все…
«Почему бы не поговорить о гопоте как явлении и ее психологии? Не настало ли время назвать вещи своими именами? Бороться с гопотой можно только силой, они не понимают другого языка».
Саша, не так легко, не так просто. С гопотой, безусловно, надо бороться силой. Вы, вероятно, знаете, что в «Педагогической поэме» (так все время тянет ее назвать «Педагогической комедией» почему-то), в «Педагогической поэме» Макаренко… Это интересный очень жанр (может быть, когда-нибудь мы о нем поговорим) — роман воспитания. Причем роман воспитания не героя главного, не протагониста, а добрых тридцати других персонажей, такой роман воспитания коллектива. Великолепная вещь, которая отсылается, кстати говоря, к очень многим текстам, в том числе особенно и прежде всего к Достоевскому, которым Макаренко был тогда чрезвычайно увлечен. Есть воспоминания Чуковского в его дневниках, что они в это время о Достоевском спорили очень интенсивно, в конце двадцатых — начале тридцатых, когда собственно Макаренко стал самым известным педагогом СССР.