Знаком, но я с удовольствием перечитаю и тогда поговорю более внимательно. Там, насколько я помню, одна экранизация Казакова, как раз со Светличной, многие считают ее самой удачной. Мне Сапожникова надо перечесть, я давно к этому не обращался.
«Будет ли ваша встреча с Крапивиным?»
Будет обязательно. Спасибо ему, он на это согласился. Да, дорогой Владислав Петрович, я жду этого дня с нетерпением. Интервью будет. Я вообще как-то даже не верю, что оно будет, но я очень счастлив, спасибо.
«Какую книжную цитату вы бы предложили в качестве иконы, если бы искали такую, для размещения в красном углу?»
У меня, знаете, висело долго в доме. Сначала у меня висела последняя фраза «Логико-философского трактата»: «О чем нельзя говорить, о том следует молчать». А потом я повесил афоризм Нонны Слепаковой: «Я знаю, как надо жить, но я так жить не хочу».
«Если бы люди могли отдаться духовной деятельности, то они скоро узнали бы все» — как вам такой девиз?»
Я думаю, что это девиз в значительной степени издевательский.
«Что за история с Шендеровичем про то, что готовилась масштабная акция с избиением оппозиционных журналистов? Известно ли вам что-нибудь об этом?»
Неизвестно, но информации Шендеровича я верю стопроцентно.
«Приходят ли угрозы лично вам?»
Регулярно. Ну это, знаете, они так развлекаются. Мне это как бы не очень интересно. Это входит в профессиональный риск. И потом, у них так мало удовольствия в жизни, должны же они чему-то радоваться.
«Какая точка зрения вам лично ближе — «Никогда ни у кого ничего не просите» или «Просите, и будет дано вам»?»
Мне близка точка зрения Сене́ки (или Се́неки, я не знаю, как правильно, я слышал оба варианта) из «Писем к Луцилию»: «Смело проси бога, ты не просишь у него ничего, что не принадлежало бы тебе». Я исхожу из того, что надо смело просить. Другое дело, «Никогда ничего не просите у тех, кто сильнее вас» — это же не касается бога, это касается земных властей. И потом не забывайте, что это говорит Воланд, такое воплощение сатанинской гордыни. Мне кажется, что все-таки просить у бога естественно. И понимаете, вот еще: «Смело проси бога» — это верно, потому что бог исполняет молитву, как мне кажется, в большинстве случаев.
Вот тут цитата из меня приводится, насколько я… Цитируется, приятно мне очень это, стихотворение «А вот теперь я смотрю на то же, и каждый взгляд подобен язве. Того, чем жить, мне больше нигде не взять. Придумать разве». Спасибо. У меня да, у меня бывают такие состояния, и я, честно говоря, не вижу в этом ничего дурного, потому что действительно лучший стимул сочинять — это понять, что никто за тебя не напишет того, что нужно тебе.
Отвечаю на вопросы, пришедшие в почту, их довольно много, спасибо.
«Я пришел к выводу, что я трикстер, и всякий, кто решается на безрассудную любовь».
Хорошо бы, кабы так. Этого недостаточно, надо иметь доктрину и быть чудотворцем. Насчет того, кто решается на безрассудную любовь — это вы цитируете, конечно, Шварца. Помните, там волшебник говорит: «Слава безумцам, которые любят, зная, что это конечно», — вот я тебя полюбил, мне предстоит пережить тебя, да и затосковать навеки. А может быть, я превращу тебя в дерево и обовьюсь вокруг тебя плющом.
Для любви не требуется уж такое особенное безрассудство. Мне кажется, что подвиг трикстера более, что ли, серьезен и более морален в каком-то смысле. Любовь — это все-таки утешение не для всех, а для… Как вам сказать, не скажу — для слабаков. Была замечательная точка зрения, Базаровым высказанная: «Что же это за мужчина, который поставил всю жизнь на карту женской любви?»
Кто же автор стихотворения о Чаплине и Супермене? Иван Семенович Киуру, муж Новеллы Матвеевой. Знаете, я не уверен, что он обыгрывал именно цитату из Ханны Арендт, хотя скорее всего. Иван Семенович был очень начитанный человек, читавший на трех языках, и он в литинституте изучал английский, прекрасно знал финский, собственно его родной. Учился он вместе с Владимиром Смирновым, переводчиком Муми-сказок, и я собственно от него узнал, кто этот гений.
Он был, понимаете, блистательный поэт. Я многие его вещи очень люблю. «Где-то в далях созрел виноград, бог вина одарил его блеском. Но чему же, и рад и не рад я, шагая сквозным перелеском. Нет, не надобен мне виноград, его гроздья, огнем налитые. Мои кони умчались, уплыли в закат, ах вы, кони мои золотые». Ну, это много можно цитировать.
Я всегда у него любил больше всего традиционные такие вещи, «Вардане», например. «В пятом часу запевают сверчки о теплой и звездной ночи, в колючем лесу и в садах у реки звенят, как по камню, ключи». Но он больше всего ценил собственные верлибры, и действительно он был прекрасным верлибристом. Стихи его были очень сложно и тонко организованные, я всегда с наслаждением его читал.