Мне представляется, что в его позиции было колоссальное мужество, он всегда сознательно назначал себя вторым при Матвеевой. И хотя она-то как раз очень старалась популяризовать его стихи, она очень его любила. И сейчас, когда я смотрю архив, их переписку, ее воспоминания — видно, как она невыносимо мучилась без него. Она пережила его почти на 20 лет, даже больше, на 24 года. И при этом он всегда сознательно себя прятал в тень.
Но и поэт он был замечательный, и замечательный знаток литературы, и разговоры с ним были прекрасны — он все умел. Понимаете, вот он великолепный был, он и переводчик, и читатель, и плотник, замечательный такой умелец всего. Меня это в нем очень привлекало, что он — надо ли было починить крыльцо, надо ли было набрать каких-то целебных трав, которые он знал как настоящий такой знахарь, надо ли было быстро перевести какой-то текст. Столько он мне всего подсказывал по зарубежке, когда мне надо было что-то читать, а я не знал. И притом прекрасно я помню, как он рассказывал о визите Роберта Фроста в литинститут, и о его манере чтения, и о самом Фросте. Янину Дегутите они вместе переводили, Тудора Аргези. Это были блистательные переводы.
Вот мне кажется, что этот человек, которого не очень помнят и который действительно всегда оставался в тени, мне кажется, что сейчас время его перечитать.
«Расскажите о посыле фильма «Фантазии Фарятьева», нравится ли он вам?»
Мне очень нравится эта картина, как и все фильмы Авербаха. Но видите, посыл его сложнее, чем пьеса Соколовой. Мне кажется, что Авербах, как человек более зрелый и в каком-то смысле более циничный или, скажем, более трезвый, он снял замечательную картину о беспомощности этого фантазера. Он выглядит, конечно, трогательным романтиком, но он бессилен. А всегда будут любить Бетхудова, а не его. Царствие небесное силою берется, понимаете? А Фарятьев, мне кажется, все-таки размазня.
«Какие три книги на русском языке необходимо взять с собой в другую страну?»
Откуда я знаю? «А я с собой мою Россию в дорожном увожу мешке».
«Дима, откуда это менторский тон в разговоре про Украину? Ты уже третий после Венедиктова и Альбац».
Саша, это не менторский тон. Ну, вы спросили — я отвечаю. Просто я думаю, что если вам действительно дорого ваше право говорить, читать, писать, получать образование на русском языке, пока еще в ваших силах развернуть эту ситуацию. Развернуть ее, как мне кажется, самое время.
«О молитве — чем ты недостойнее, тем вероятнее тебе ответят, — говорит Егор Чащин. Самый достойный в «Молении о чаше» получил отказ, — примерно так говорит Льюис».
Да ничего подобного, как раз в «Молении о чаше» сказано: «Пусть будет, как хочешь ты, но не как хочу я». А христианская — самый достойный получил отказ — наоборот, ропот Христа, по-человечески такой объяснимый, который делает его таким кровно близким нам, в поту кровавом он молил отца: «Да минует меня сия чаша» — это ропот не о том, чтобы отвели чашу, это ропот о том, эта мольба о том, чтобы вынести чашу. Конечно, никто не хочет, чтобы чаша сия обязательно была испита. Нет, конечно. Но молитва заключается: «Впрочем, пусть будет, как хочешь ты», — вот в этом, мне кажется, главное откровение.
«Смотрели ли вы фильм «Почетный гражданин»?» Уже говорил, что не смотрел. «Там в конце герой, суперизвестный писатель, говорит, что считает тщеславие необходимым условием для творчества».
Много раз цитировал слова Окуджавы: «Пока пишешь, тщеславие тебе необходимо. Нужно, чтобы, как только ты кладешь перо, оно тебя покидало».
«Что вы думаете о фильмах Брессона, почему добрые герои зачастую мученики?»
Ну, так это же совершенно естественно. Мне представляется, что герои Брессона не столько мученики и не столько праведники, сколько они одинокие искатели ответов, если говорить о «Дневнике сельского священника», как главном фильме на эту тему. Они одиноко, экзистенциально, как угодно, противостоят ситуации.
«В романе «Июнь» в Лениной дочери я вижу феллиниевскую девочку, Мартышку-людену. Было ли это задумано?»
Оливер, милый, спасибо вам за добрые слова про роман. Я очень счастлив, что вы его прочли. Но вот ей-богу, мне это не приходило в голову. Потому что параллель, когда Сталкер несет Мартышку на плечах, совсем не про это, и Леня совсем не трикстер. Леня — это мой дед, Наташа — это моя мать. Вот они просто встречают таким образом. 22 июня они поехали действительно в Кратово на дачу, и мать до сих пор вспоминает эти колокольчики. Она была совершенно крошечная, но этот день она запомнила, и я по ее воспоминаниям это написал.