Она жестко снятая такая картина. Ну, ее непросто смотреть. Но кто сможет — посмотрите. Кто найдет ее. Конечно, в нашем прокате ее не будет. Я только не очень согласен с ее названием. Хотя, конечно, наверное, это война химер. Но страшно не то, что это химеры. Если бы они воевали за что-то не химерическое, за что-то абсолютно конкретное, как дом, как нация, как собственное будущее, все равно ведь война по последствиям своим одинакова — независимо от того, священная она или навязанная. Ну, все равно я не берусь эту картину критиковать, потому что ее делали люди, которые себя резали по живому. Это довольно жуткое такое зрелище. И даже я поэтому рецензию не могу на нее писать, хотя много раз это Машке обещал. Ну, Машка, прости, ничего не сделаешь.
«Какие пять книг, кроме Джойса, вы бы порекомендовали для чтения с условием возможности открыть с любого места? »
Ну, прежде всего приходит в голову «Сандро из Чегема». Я считаю, что читать эту книгу подряд совершенно неверно. Первый вариант 73-го года в «Новом мире» еще можно читать как некоторую сквозную историю. В принципе же это роман из 33 новелл, которые можно, наверное, было бы комбинировать и в любом другом порядке.
А из остальных книг очень… Ну, наверное, «Бледного короля» Уоллеса, который специально написан так, чтобы каждая глава летела в читателя с неожиданной стороны. Наверное, «Женщины и мужчины» Макьюена — тоже такой роман в рассказах с прокладками авторской речи. Ну, не знаю. Довольно много таких.
Я вам честно скажу, что я, например, «Туннель» гэссовский читал не подряд. Наверное, надо подряд, но у меня вот на чем открывалось, на том и читал, потому что там тоже довольно произвольная композиция, довольно свободная. Из русских книг такого рода… Знаете, вот Андрея Белого, например, его даже просто утомительно долго читать подряд, поэтому «Маски» я читал таким методом тоже — «на чем откроется», потому что общий сюжет там не важен. Там довольно авантюрный сюжет, он есть, но читать это подряд невозможно.
Вот интересный вопрос: «Давно хотел у вас спросить о военном сословии в России. Сколько наблюдал их в армии, не покидало ощущение изуродованности, безнадежности, выкинутости из жизни людей в мундирах. Что вы думаете об этом странном ремесле? И должно ли это вообще идентифицироваться как профессия?»
Артур… Вот как это сформулировать? Смотрите. Есть две профессии — армия в военное время и армия в мирное. Они не тождественны друг другу. Иногда представители самых подчеркнуто мирных, самых нейтральных профессий, вроде бухгалтеров, как вспоминал Астафьев, оказываются лучшими солдатами — ну, просто потому, что в России бухгалтер вообще всегда ходит по очень тонкому льду, поэтому ему не привыкать к бесстрашию в разведке и аккуратности (подчеркнем это).
Армия в военное время — это армия, состоящая из псов войны, людей блеска, блистательных профессионалов; другие не выживают. Тут вопрос: кто гибнет — лучшие или худшие? Гибнут поровну: гибнет и тот, кто не умеет воевать, и тот, кто умеет воевать лучше всех. Но в любом случае армия в военное время — это армия духовно мобилизованная. И там нет идиотизма армейской жизни. Там есть своя жестокость, но нет идиотизма.
А вот армия в мирное время — это очень часто армия абсурда. Это касается и России, и Австро-Венгрии, и Америки. Армия в мирное время вот без этого дубизма не существует. Причем чем больше в ней дубизма, тем хуже она потом воюет. Веллер часто приводит в пример израильскую армию, в которой нет шагистики и учат только очень профессионально воевать. Но я не знаю… Это, наверное, годится для такой мотивированной, такой постоянно воюющей армии, как израильская. Насколько отсутствие дисциплины возможно в армии, допустим, швейцарской (кстати, в одной из самых таких, как считается, мощных в мире), — это отдельный вопрос. В любом случае то, что вы говорите, касается армии мирного времени.
Проблема только в том, что не может быть, во всяком случае в идеале, не может быть армии постоянно воюющей, поэтому она и чередует периоды осмысленного существования с абсолютно такой тупиковой бессмыслицей. Ну, это примерно знаете как:
Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света