«Как вам идея отменить в школе все оценки?» По-моему, плохая идея. Мне кажется, что школьник должен иметь стимулы. И даже должна быть некоторая невротизация, мне кажется. Я помню, мы сильно спорили с Константином Крыловым о невротизации детей. Мне кажется, что невротизация необходима, потому что без тщеславия, без стимула, без постоянной подпитки невозможен интеллектуальный прорыв. Как вы понимаете, мы уже начинаем заговаривать о воспитании.
«Как сделать, чтобы школа не была тюрьмой?» Сейчас поговорим об этом в подробностях.
«Может ли школа в её нынешнем виде трансформироваться во что-то более гуманное и гармоничное?» Да, может, безусловно.
«Литература не помешала людям закрыть нацизмом прошлого века проект „Человек“. Может, людям гениального уровня лучше молчать? Это серьёзный вопрос». Да, Макс, это серьёзный вопрос.
Дело в том, что есть вообще такая теория, которая озвучена и даже довольно доказательно разобрана в книге Леонова «Пирамида»: если человечество не притормозить, оно уничтожит себя. Сталин занимается консервированием, притормаживанием. Очень точное понимание у Леонова. Он прекрасно понимал, что Сталин — не модернизатор, Сталин — тормоз на пути истории. Есть такая идея, что вообще лучше не делать ничего великого, и тогда всем будет гораздо лучше. Но, к сожалению, деградация ведёт к последствиям куда более необратимым и куда более страшным, чем прогресс. Прогресс — это ещё не обязательно гибель, а деградация — это обязательно средневековье, садизм.
«У меня с детства были проблемы в общении с отцом. В последний год (сейчас мне 21) я наблюдаю в себе обретение отца в лице, казалось бы, чужого человека — преподавателя. За этим тянется ворох из радости, благодарности, угрызений совести, стыда и жалости к себе. Нужно ли это перетерпеть? Как вы — преподаватель и отец — относитесь к такой привязанности?»
Ко всем своим лучшим студентам я привязан — не скажу, что по-отцовски, но привязан очень по-человечески. Меня иногда упрекают за то, что дети со мной проводят много времени, за то, что у нас панибратские отношения. Но я считаю, что общение с преподавателем — это важная часть обучения. Даже если вы влюбитесь в преподавателя, ничего в этом страшного нет (если это не школа, понятное дело), потому что это тоже форма обучения. Другое дело — постарайтесь не сломать судьбу ему и себе, потому что всё-таки, как вы понимаете, публичный роман между преподавателем и студентом/студенткой всегда очень сильно портит атмосферу, портит учебный процесс. Но, в принципе, если вы в преподавателе видите отца, то это хорошо. Значит, это просто хороший преподаватель. Ничего плохого, Катя, с вами не происходит.
«Что вы думаете о раздельном обучении?» Ничего хорошего я о нём, увы, не думаю. Мне кажется, что это безнадёжно.
«Вы говорили, что Россия и её национальная матрица находятся на распутье. Ожидать ли нового всплеска конфликта между западниками и славянофилами?» Он уже произошёл, этот новый всплеск, но это конфликт искусственный, как между свободой и порядком. Какой порядок без свободы? Какая свобода без порядка? Нельзя противопоставлять друг другу взаимообусловленные вещи. Поэтому мы наблюдаем сейчас с вами предельное вырождение, исчезновение конфликта между западниками и славянофилами, либералами и государственниками. Больше Россию не будут мучить взаимообусловленными вещами и их противопоставлением, это станет неприлично. Славянофил и западник спорить больше не будут. Это будет так же неприлично, как обсуждение своих физиологических особенностей.
Приведены тезисы Павла Дурова о школьном образовании. Я прочёл то, что он написал в «Слоне». Боюсь, что акцент на технику, на техничность не интересен.
«Кто был вашим наиболее странным собеседником?» Странным? Баширов. Меня поразили ум и адекватность Оксаны Акиньшиной. Это не странность, а приятная неожиданность.
«Как вы относитесь к таким нововведениям, как Всероссийский конкурс сочинений?» Если это помогает выделить талантливого школьника, то почему нет? Меня это восхищает.