Конечно, есть истинные знатоки битлов и битломании, есть потрясающие знатоки перплов или флойдов, которые знают о них все и каждый их текст прочитывают как сложную систему кодов. Ваши проблемы. Если захотеть, можно написать диссертацию по творчеству Александры Марининой, можно стать знатоком этой темы. Можно даже (я вот недавно писал) сделать диссертацию о есенинских мотивах в поэзии Михаила Круга. И я думаю, что это имеет не меньшее право на существование, чем отслеживание бесконечных интертекстуальных связей так называемой серьезной прозы.
Но рэп — это не бог весть что, это не так сложно, поэтому никаких особенных профессиональных нужд для того, чтобы это понимать, не нужно. В поэтике рэпа может разбираться любой человек, который разбирается в поэтике вообще, в языке, в системе символов, в ритмах и так далее — ну, в технике поэтической. Для этого не нужно быть универсальным знатоком. Хотя, конечно, каждому безумно хочется принадлежать к этой культуре и слыть именно ее эксклюзивным познавателем. Ну, я совершенно ничего против этого не имею. И вообще все, что повышает человеческое самоуважение до известного предела, — хорошо; после известного предела — плохо.
«Как вы относитесь к роману Гайто Газданова «Пилигримы»? Можно ли его посоветовать для не читающих регулярно людей в качестве «первой книги»? »
Нет. И еще раз нет. Лучше всего, если уж начинать с Газданова, то это «Призрак Александра Вольфа», конечно. Это самая интересная его книга. И не зря Евгений Цымбал, один из моих любимых режиссеров, так мечтает поставить эту картину. И рано или поздно поставит.
«Не могли бы вы поговорить о «Калевале»? Мне приходилось читать, что такого уровня народных эпических поэм во всей истории только две — «Илиада» и «Калевала». Удивительная поэзия, ни на что другое не похожее произведение. Стоит ли читать «Калевалу» подростку, ведь много такого 16+? Много и непонятного современному русскоязычному читателю. Если эта тема вам не близка, посоветуйте, пожалуйста, что можно почитать о «Калевале». Привет из Хельсинки! »
Надя, вам тоже привет в Хельсинки! «Калевалу» я прочел, когда мне было лет, наверное, десять — просто потому, что матери подарили книгу. И я, ничего не зная о финском эпосе, понимаете, с достаточным любопытством на него накинулся. Все это мне помнится, хотя очень многое слилось с прочитанной тогда же «Песней о Гайавате» (на тот же бодренький четырехстопный хорей, «цапля серая — Пух-пух-га») Там не так уж много 18+. Это вы как-то очень политкорректно подходите к этому тексту.
Но насчет народного эпоса, знаете, я бы все-таки здесь воздержался. Мне кажется, что это в огромной степени произведение авторское, произведение самого собирателя, который не просто эти легенды расположил в определенной последовательности, но, как мне кажется, вообще общий каркас замысла и стилистику — все это, мне кажется, принадлежит ему. Ну, просто я знаю, как создавались советские эпосы, опять-таки якобы приписываемые народам СССР: в лучшем случае там были разрозненные повествования, которые собиратели доводили до ума. Мне кажется, что это эпическая поэма того же уровня в общем и того же жанра, что и «Уленшпигель», и, как «Уленшпигель», написанная конкретным автором. Вы можете думать иначе, я на своей точке зрения не настаиваю.
«Как насчет Буратино в качестве христологического персонажа? »
Вы уже писали об этом. Спасибо. Некоторое сходство, конечно, есть — особенно то, что отец плотник. Но дело не в этом. Дело в том, что Буратино… Вот область, которая недостаточно исследована, хотя Мирон Петровский, насколько я помню, об этом писал. Проблема в том, что это автопортрет. Буратино среди кукол — это Алексей Николаевич среди русских символистов. И конечно, Пьеро — это портрет Блока, не менее убедительный, чем Бессонов в «Хождении…». «Мы сидим на кочке, где растут цветочки — сладкие, приятные, очень ароматные», — это общеизвестная пародия на «Болотных чертеняток» и в целом на «Болотный цикл» Блока. Мальвина — Крандиевская, которую все любили, а досталась она самому непокорному и, так сказать, ершистому. Не совсем понимаю, кто там Артемон. Весьма возможно, что Гумилев. Ну, это такая отдельная тема.
В любом случае «Золотой ключик», конечно, вписывается в трикстерский роман. Буратино, конечно, классический трикстер — странник, носитель, конечно, морали такой довольно демократической. Там любопытно другое — любопытно, зачем там обязательные персонажи лиса Алиса и кот Базилио, которые странным образом всплывают в другой истории о крепостном театре — в загадочной пьесе Пастернака «Слепая красавица». Вот где действительно интересные совпадения.