«Как бы рассказать про Дилана Томаса на лекции? »
Знаете, Дилана Томаса… Как вам сказать? Он гениальный был поэт, очень сильный прозаик. Вот «Портрет художника в щенячестве» — это, конечно, изумительная книга. Рассказы его вот эти, все эти мягкие краски английского рождества, эта яркость, это детство безумное… Но чтобы про Дилана Томаса рассказывать, надо перечитать в оригинале штук тридцать как минимум его лучших стихов. Если я найду время для подготовки этой лекции, я попробую. Дилана Томаса я очень люблю, ну, люблю и ужасаюсь.
«Приятно, что на «Эхе» собирается изысканная публика. Обычно собираются кучки павианов и макак».
А это очень просто достигается: вы просто говорите о том, что вам интересно, и не пытайтесь доминировать — и все у вас будет хорошо.
«Расскажите о воспитательном значении книги Соловейчика «Мокрые под дождем». Нужны ли такие книги? Возможны ли они в принципе? »
Мое отношение к коммунарской методике сильно менялось, и к Соловейчику тоже. Я Соловейчика знал, мы с ним много спорили. Я его любил очень. Сын его сейчас продолжает его дело. Хотя, конечно, все мы понимаем, что уровень Соловейчика недостижим. Долгое время я, кстати говоря, слушал его лекционный цикл «Учение с увлечением», и он на меня вполне себе бойко действовал. Я, кстати, с большим удовольствием вспоминаю песенку группы, которая там пела (насколько я помню, это был «Последний шанс», группа Евгения Харитонова): «Маленький кузнечик до полудня спал, а с полудня до вечера на скрипочке играл». Я это очень живо помню.
Я Соловейчика люблю — люблю как человека и педагога. Со многим в его методике я не согласен. Вот мне предстоит интервью с Крапивиным, я жду его просто с колоссальным нетерпением. Спасибо большое, Владислав Петрович, что вы согласились. Дай бог здоровья. Я думаю, что это будет интересный разговор.
Но, видите, коммунарская методика обладает очень существенным минусом (она все-таки детей невротизирует очень радикально) и очень существенным плюсом: она все-таки психологически полезна и необходима, потому что люди, которые не испытали каких-то эмоций в детстве — родства, братства, новаторства, — которые даже у костра не попели, эти люди какого-то очень важного витамина лишены. Может быть, у них есть важные другие витамины. У одиночества есть свои плюсы. Но коммунарская методика…
Видите, есть замечательная книга Фурмана Александра, которая называется «Книга присутствия». Страшно откровенный текст! Я вот о Фурмане думаю… Она ничтожным тиражом выходит, вот этот шеститомник, автобиография. Но я думаю, что это одно из главных литературных событий последнего времени. Это такой русский Пруст. Кстати, Морозов Александр с этим солидарен, замечательный наш политолог. Для меня книга Фурмана была потрясающим отчетом о том, как он рос (кстати, вместе с Борисом Минаевым) у Мариничевой, у Хилтунен, воспитываемый по заветам Соловейчика. Это книга о моем детстве, в общем, хотя я помладше, о той Москве и о тех потрясающих ощущениях от всех этих самодеятельных театров-студий, от этих сборищ — немного сектантских, но безумно интересных.
В общем, я думаю, что коммунарская методика все-таки имеет свои преимущества, поэтому тексты Соловейчика… Знаете, в каком отношении они хороши? В том числе «Мокрые под дождем», в том числе «Учение с увлечением», в том числе его очерки о Шаталове, Ильине, вообще о новаторстве. Они зажигают все-таки каким-то интересом, какой-то невероятно живой жаждой заниматься педагогикой, изобретать, быть с детьми.
Есть вредные сектантские педагоги, а есть педагоги, которые действительно искренне хотят построить некоторую модель нового общества. И в этом смысле об опасностях этого дела лучше всего рассказывает, конечно, сценарий Полонского «Ключ без права передачи» — по-моему, блистательная картина, очень жесткая и острая, о том, что бывает с учителем, который увлекся своей миссионерской ролью, и почему лучше простой и даже туповатый директор. Самая косная церковь лучше самой продвинутой секты. Но дело в том, что коммунарство не фатально приводит к сектантству. Точно так же, как и коммунизм не фатально приводит к террору (продолжаю на этом настаивать). Мне кажется, что коммунарская методика может при правильном применении очень серьезно и интересно повлиять на тех, кому это надо, на талантливых; на всех не может.
«Поддержите Макаревича».
Ну, я поддерживаю Макаревича. Мне, главное, нравится, что вот этот скульптор Щербаков говорит: «Не должен человек судить о непонятной ему области искусства». Ну, как же непонятной? Макаревич архитектор по образованию. Ему ли не понимать, что такое ваш памятник? Он и художник хороший, и он архитектор, он имеет право об этом судить профессионально.