«Являюсь пользователем Интернета с 2001 года, и уже тогда русскоязычная Сеть была переполнена отвратительными выпадами в адрес евреев, украинцев, кавказцев, прибалтов, американцев и русских. Случайна ли нынешняя откровенная ксенофобия уже на весьма серьезном, политическом уровне? А ведь тогда писали люди с еще советским воспитанием и так называемым интернациональным прошлым».
Тимур, ксенофобия — как и многие другие такие варварские и давно уже похороненные, в общем, обычаи и манеры — расцветает всегда при варваризации общества. И более того, так называемые неоконы, неоконсерваторы — они находят в варваризации всегда какие-то плюсы. Понимаете, подлость настоящая — это не то, что говорят официальные идеологи, у них работа такая; подлость — это то, что говорят и пишут интеллектуалы, подводя под это дело разнообразные базы, доказывая, что в варварстве если какая-то свежесть. Понимаете, и Эвола, и Генон, и Гербигер — все это было недавно. Почитайте Бержье и Повеля — и там вы все найдете. Это очень неновая традиция — поиски в варварстве какого-то живого и свежего духа. Соответственно, составной частью варварства является и ксенофобия. «Партия страха», как это называет Венедиктов, и довольно справедливо… Как бы вам сказать? Это не появилось, это проснулось. Вот так бы я сказал. А сейчас проснулось вообще очень много всякой дряни. Усыплять ее обратно — долгая работа. Вот этим мы с вами посильно и занимаемся.
«При всем уважении, я думаю, что ваши парадоксальные высказывания по поводу литературных произведений, жизненных ситуаций и исторических процессов порою обусловлены тем, что вы выдаете желаемое за действительное».
Видите, hero милый, может быть, я выдаю, а может быть — вы. Мы не знаем, кто из нас выдает желаемое за действительное. Пока вы слушаете меня, а не наоборот. Впрочем, в любой момент возможно и обратное.
«Почему фильм «Маленькая Вера» имел такой сильный резонанс? Какие настроения общества обнажил режиссер?»
Андрей, он обнажил как бы не настроения. Вообще кино делается не только… хотя и для этого тоже, а конечно, не для того, чтобы обнажать настроения. Он создал очень узнаваемый и очень убедительный мир, который мы все знали. И впервые он был воссоздан на экране с такой дотошностью, ненавистью и состраданием. Причем ненависть там преобладала.
Понимаете, вот Пичул — он был действительно режиссер от Бога, он замечательно чувствовал кинематографические фактуры. Как Данила-мастер… Только что я был в Екатеринбурге, у нас там собралась такая небольшая тусовка любителей Бажова, и мы припомнили «Медной горы хозяйку». Данила-мастер чувствовал фактуру камня и умел обработать его так, чтобы камень становился виден, чтобы узор, спрятанный в недрах этого камня, выходил наружу.
Так вот, Пичул овладел секретом обработки кинофактур так, что эти фактуры — ну, скажем, мизансцена российского провинциального города — воссоздавались в кино, становились невероятно наглядны. Эта мать, которая вечно возится с закатками. Отец — пьющий, злой, добрый, все понимающий. Брат — абсолютно насквозь фальшивый, ненавидящий всю эту семью. Мальчик, который пытается как-то в эту семью вписаться, а он умный, циничный и совсем из другой среды. И конечно, потрясающая Вера, лучшая роль Натальи Негоды. Так вот ужасно, что вторая роль оказалась лучшей. Там еще была прекрасная работа в фильме «Завтра была война». Хотя я надеюсь, что Наталья Негода еще много чего сыграет и всех нас удивит.
Так что именно потрясающая дотошность воссоздания и сложный синтез ненависти, отвращения и все-таки умиления перед этим всем — такое я видел до этого только в одной картине, в ершовских «Грачах», которые тоже разворачиваются на юге России и стали так же знамениты, понимаете, так же культовы. Там потрясающие роли Петренко, Филатова, нескольких вообще таганских мастеров. Гениальная работа! Я считаю, что это действительно великое кино.
И вот дотошность и точность воссоздания этой жизни бросалась в глаза. Конечно, там очень много над чем можно было всплакнуть. И главное, что очень много чему можно было как бы изумиться, возмутиться. Я думаю, кроме того, что в «Маленькой Вере» огромная заслуга сценариста, потому что Мария Хмелик — это журналист с такой совершенно железной, совершенно мужской рукой, очень крепкой, очень сильной.