«Услышала, что вы решили прочитать лекцию о Хармсе и перенести ее. Не кажется ли вам, что стихи «Неизвестной Наташе» выражают самый дух Петербурга, его метафизическую сущность? И расскажите о любовных письмах Хармса Клавдии Пугачевой. Разве мог бы мизантроп написать такое?»
Думаю, что мог бы. Но Хармс не был мизантропом. Хармс был просто невротиком, человеком, который очень сильно отличался от остальных людей. А так-то с профессиональными навыками и со здравым смыслом все у него было замечательно. Просто, как писал Шварц, они все себя считали гениями. Да, он и вел себя как гений, как один из «председателей Земного шара».
Насчет стихотворения «Неизвестной Наташе» — мне надо его более внимательно перечитать. Но одно я могу сказать, что в лучших стихах Хармса… Он же не все предполагал к публикации, а под некоторыми просто писал «плохо». Это так случилось, что его архив опубликован целиком. Вот все, что спас Друскин, все мы и читаем, включая и записные книжки, дневники, наброски, даже перечни цен и покупок. Но на самом деле Хармс предполагал к публикации очень немногие свои стихи. И в этих стихах есть выдающиеся художественные свершения: ну, «Выходит Мария, отвесив поклон» или «Постоянство веселья и грязи». Я уж не говорю о том, что и детские его стихи я считаю вполне серьезными и очень глубокими. «А кошка отчасти идет по дороге, отчасти по воздуху плавно летит» — это гениально. Мне кажется, что Хармс замечательный поэт, провидец. И как раз бо́льшая часть его стихов — это не дисгармония, а это гармония какая-то новая, тогда еще не вполне открытая.
«Спасибо, что дали наводку на замечательнейшую книгу Антона Уткина «Тридевять земель». Очень она перекликается с тем, что в последнее время чувствовал».
Дорогой, я тоже считаю книгу Антона Уткина «Тридевять земель» наиболее значительным за последнее время художественным свершением. Ну, что же делать, если люди не хотят печатать этот роман, в котором довольно много о Болотной? К счастью, в наше время книгу можно выложить. Если вы захотите прочесть Уткина «Тридевять земель», вы ее можете прочесть в Интернете. Это двухтомный роман о нашем времени, исчерпывающий, и о времени земской реформы, о параллелях с шестидесятыми годами того века. Это надо читать, это надо держать в руках. Я пытался, честно говоря, как-то издать эту книгу сам, но у меня сейчас нет таких полиграфических возможностей. Если получится, то, конечно, ее надо издавать как можно скорее. И по крайней мере, пока как можно скорее читать, потому что, еще раз говорю, это выдающееся свершение. И спасибо, что вы обратили внимание на мою рекомендацию.
А мы услышимся через три минуты.
НОВОСТИ
Продолжаем разговор. В третьей четверти эфира как раз скопились самые интересные вопросы.
«Прочла статью Федора Лукьянова об американской антирусской пропаганде. Неужели действительно зашкаливает, как у нас?»
Вы знаете, у меня не так много времени здесь смотреть телевизор, как я уже сказал, но я посмотрел. Конечно, ничего похожего нет. Вот разговоры о том, что американцы сумели, что называется, переиродить Ирода… Уже значимо, что Федор Лукьянов признает некоторый перебор по части антиамериканизма на российских каналах. Но еще более значимо, что, с его точки зрения, американцы уже начали все свои внутренние проблемы объяснять российским вмешательством. Ну нет, это далеко не так, и далеко не так зеркально.
И главной внутренней проблемой американцев остается Трамп. А Трамп рассматривается далеко не только как результат российских усилий (что вы?), а во многом — как показатель собственного американского кризиса. Нет. И главное, таких ток-шоу, такого падения планки, такого количества вранья, агрессии и взаимной ненависти нет. Понимаете, возможно, они и пытаются внушить американцу представление о том, что во всех бедах виноваты русские. Наверное, есть люди, которые так думают. Но намерения рассорить нацию, намерения привести ее в состояние холодной гражданской войны, натравить одну часть населения на другую, причем просто натравить физически, вплоть до разжигания самых низменных страстей, — нет, такого я не вижу.
««Смерть героя» Олдингтона, «Огонь» Барбюса, «На Западном фронте без перемен» Ремарка, «Прощай, оружие!» Хемингуэя… Можно ли вспомнить сходу российского автора, прошедшего и описавшего свою мировую войну? Если нет, то почему?»
Я не могу вспомнить ни одного русского такого романа воспитания о потерянном поколении. Ну, причина довольно очевидна: у нас же это разрешилось в революцию, а во всем мире — нет. Поэтому рефлексия по поводу Первой мировой войны в российском обществе и не оправдана, потому что это для Хемингуэя и, может быть, для Ремарка это поколение было потерянным, а для России эта война привела к революции, вырастила поколение революционных борцов, блестящих людей. И говорить здесь о каком-то потерянном времени, в которое страна так бездарно ухнула на четыре года? Нет, этого не было.