«Как научиться находить свою книгу?» Очень просто. Читаете первую фразу. Если интересно — читаете вторую.
«Ваше отношение к Дмитрию Глуховскому, в частности к его новой книге „2035“?» Я не читал пока «2035». В предыдущих книгах были иногда интересные фабульные находки, но, к сожалению, там был довольно стёртый язык, и это не позволяло мне видеть в этом Литературу. Может быть, в новой будет что-то другое.
Вот это я зачитаю: «Прошу вас помочь. В Хакасии, где я живу, после крупномасштабного невероятного пожара 12 апреля этого года идёт восстановление сгоревшего жилья. Президент страны недавно приезжал с инспекцией. Красивую картинку ему показали и нескольких довольных жизнью людей подпустили для беседы и выражения благодарности. Но не рассказали о проблемах, о том, что не платят зарплату строителям, а им уже буквально нечего есть и нечем кормить семьи! И при этом они работают от темна до темна! У нас тут холодно уже, без жилья ведь никак! Вот торопятся из лучших побуждений не оставить погорельцев. Пару дней назад в одном районе началась забастовка, люди требуют зарплату, но этих смельчаков быстро припугнули — и дальше тишина. Местная власть затыкает рот СМИ и врёт, что всё замечательно. Хочется помочь людям. Униженных и обманутых сотни. Пожалуйста, скажите это на всю страну — может, у нашей власти проснутся остатки совести!»
Я не могу это сказать от своего имени на всю страну, потому что я там не был. Ещё раз говорю: это только письмо на форуме. Может быть, на самом деле всё уже обстоит гораздо жизнерадостнее. Но моё дело — зачитать эту жалобу. Потому что, если действительно затыкают рот СМИ, мы обязаны, по крайней мере, рассказать о том, что нам пишут с мест.
«Дмитрий, вы всё время говорите о пользе невротизации детей. Что вы имеете в виду под невротизацией? Как вы вообще представляете себе пользу от постоянной неуверенности в себе?»
Я представляю себе пользу от неуверенности в себе, потому что постоянная уверенность в себе — это как раз патология. Такие люди тоталитарны абсолютно и никогда ни о чём не жалеют. Их спросят: «Вы жалеете о чём-нибудь?» — «Нет, ни о чём не жалею. Всё я делал правильно эти 15 лет», — и так далее.
У меня есть очень серьёзное подозрение, что невроз — это не только неуверенность в себе. Невротизация — это элемент тщеславия, элемент неудовлетворённости своим положением, желание избавиться как-то от него, исправить его. Это страх смерти в том числе. Потому что если у человека нет страха смерти, нет страха, что он не успеет что-то сделать, то никакой культуры без этого не может быть, никакого творчества. Творчество возникает из мысли о смерти. Отчасти, конечно, из восторженной благодарности Творцу за пейзаж, за закат, за женщину красивую, а отчасти и из страха за хрупкость и бренность всего, за желание как-то это увековечить. Поэтому невротизация — это всего лишь память о том, что всё конечно.
«Стихотворное наследие Юрия Живаго всем известно, а философское осталось неизвестным». Почему же неизвестно? Во-первых, Живаго не философ. У него есть некоторые теоретические наброски, но все мысли, которые он высказывает, все его заветные идеи выложены, высказаны, изложены в романе. Там нет отрывков из его философских сочинений, но есть его обширные внутренние монологи. Кроме того, его философия отчасти совпадает с философией Николая Николаевича Веденяпина и его дяди (или родственника).
«Ваше отношение к „Алмазный мой венец“?» Моё отношение положительное. Я не разделяю мысли Давида Самойлова, что «стилист-то он стилист, но в душе у него мышь сдохла». Я вообще очень люблю Катаева. Люблю весь одесский цикл. Преклоняюсь перед «Травой забвения», меньше мне нравится «Кубик», «Святой колодец», но «Кубик» — тоже выдающаяся проза. Там вот эта глава о Наполеончике, о новом сверхчеловечке, фашистике — это абсолютно гениальная глава. Да и вообще я люблю Катаева. Катаев — превосходный писатель. Конечно, есть издержки метода. Конечно, в жизни он бывал и конформистом, и предателем иногда по отношению к друзьям, но он написал несколько гениальных книг. И я считаю, что поздние его сочинения, начиная с «Разбитой жизни, или Волшебного рог Оберона» и кончая «Сухим лиманом», — это шедевры. В наибольшей степени, пожалуй, спорная вещь — это «Уже написан Вертер», но это всё равно гениальное произведение. И мне очень нравится, конечно, «Алмазный мой венец». Многие в этом видят тщеславное желание встать вровень с друзьями мёртвыми, а я вижу в этом большую любовь к этим друзьям.