Понимаете, смерть предполагает одно — сострадание, особенно когда человек долго и мучительно перед этим болел, честно пытался выступать до последнего. Вы знаете, что его госпитализировали после выступления, со сцены непосредственно. Это все вызывает уважение. А говорить о его взглядах и ошибках, и о вкусовых провалах мы будем, когда утихнет собственно боль его родственников (если она утихнет вообще). Да и вообще как-то Задорнов не находится в сфере моего рассмотрения. Мне кажется, что здесь всегда надо дистанцироваться от даты смерти, потому что смерть — это не повод для разговора; смерть — это информационный повод, повод вспомнить биографию. А о Задорнове как художнике мы можем говорить отдельно.
«Что лучше — унизительно сбежать по канализации из Шоушенка или измениться и свободным выйти на свободу?»
Да видите, там у героя не было особого шанса измениться, пострадать (по Достоевскому). Там он был оклеветан и неправедно осужден, насколько я помню сюжет. Так что его побег был не столько выходом на свободу, сколько элементарным восстановлением справедливости, во всяком случае у Кинга. Но если, Андрей, ваш вопрос рассмотреть шире — есть ли у Кинга вот этот пафос, что надо пострадать и таким образом измениться и очиститься? — то американская тюрьма не место для этого. Во всяком случае у Кинга этот пафос совершенно отчетливый. В «Зеленой миле», в «Побеге из Шоушенка» несвобода не может человека ни очистить, ни сформировать, ни изменить к лучшему.
И я в этом смысле с Кингом совершенно солидарен, потому что пафос страдания, пафос пользы от тюрьмы — это такой стокгольмский синдром, когда человек становится на сторону своих тюремщиков. Мне кажется, что как раз этот стокгольмский синдром в известном смысле случился у Достоевского, когда, страстно желая защитить империю, видя, что она расшатывается и рушится, он говорил: «А если бы меня в свое время Николай не посадил и если бы не было этой ужасной инсценировки на Семеновском плацу, то страшно подумать, что из меня бы, да и из друзей моих выросло». Ну, это в чистом виде стокгольмский синдром. Я никогда на эту позицию не встану, никогда ее не буду уважать, хотя она может вызывать страдания.
И у Кинга в «Шоушенке», конечно, этого нет. Побег из тюрьмы — для него однозначное добро и такой, в общем, прорыв. И он, кстати, с удовольствием описывает все эти приготовления, и гениальное это решение с плакатом Риты Хейворт и таким ходом под ним, и потрясающее мужество и упорство человека, который все это без надежды на результат практически проделывал. Нет, это блестящая книга и блестящий финал.
«Прокомментируйте хит сезона в YouTube «Дядя Вова, мы с тобой». Это дно или снизу постучат?»
Понимаете, я сейчас написал для «Профиля» такую колонку «Дети и сети» — как раз о том, в какой степени планомерно вовлечение детей в политику будет сейчас осуществляться и в какой степени оно вообще полезно или вредно. Я рискну высказать довольно крамольную точку зрения, безотносительно к шедевру Кувычко.
Там проблема же совершенно, на мой взгляд, не в этой плоскости лежит. Конечно, ужасно, когда дети поют: «Дядя Вова, мы с тобой». Но вообще вовлечение ребенка в политику — это процесс нормальный, это было всегда, потому что политика (давайте назовем вещи своими именами) — это концентрированное выражение национальной психологии, это концентрированное выражение морали национальной. И аполитичен ребенок не может быть так же, как не могут аполитичны быть разговоры в семье за столом. Ну, об этом должны думать, об этом должны говорить.
Вот говорят: «А вот Навальный вовлекает школоту». Да это не Навальный вовлекает школоту — вот в чем все дело-то. Не нужно делать вид, что Навальный воздействует прицельно именно на школьников. Это еще глупее, чем думать, что возможно генетическое оружие только против русских. Школьники, мне кажется, для самого Навального в достаточной степени сюрприз. То, что выросло поколение небезразличных школьников, которые хотят делать свою жизнь, которые идут активно в политику, вообще выходят на улицу, потому что не хотят мириться с тем, что уже давно накрыло родителей, — это такой знак эпохи, да, поэтому дети будут политизироваться неизбежно. Это один из вызовов нашего времени, с которым приходится мириться. Дети выросли умные. Это, по-моему, совершенно очевидно. И с этими умными детьми придется как-то жить. А разговоры: «Ах, вот вы ребенка тянете в политику!»…