Эта война была затеяна для того, чтобы новое гениальное поколение модерна истребить и в России, и в Европе. И надо сказать, что во многом они преуспели. Всякая война — она не для того, чтобы решать накопившиеся противоречия, а она для того, чтобы затормозить прогресс, для того, чтобы истребить людей нового типа. Поэтому вы совершенно правы насчет Рыбакова и насчет Панкратова.
Через три минуты вернемся.
РЕКЛАМА
Продолжаем разговор. Я начинаю уже немножко почитывать письма.
«Будете ли вы публично читать стихотворение «Разрыв»?»
Ну а что не прочесть? Ну, это просто приятно, что то ли человек был на недавнем «Квартирнике», где я читал какие-то новые стихи, то ли пошла по Сети эта вещь. Хотя надеюсь, что не пошла. Ну, просто не хочется публикации. А так буду, конечно. А что там такого особенного? Там же собственно речь идет… Ну, это лирическое стихотворение, во-первых, а не письмо счастья. Во-вторых, там речь идет же не о народе в целом, если вы читали, а там речь об определенной части народа, у которой нам долгое время предлагали учиться, и она тоже вынуждена, как-то должна была с нами мириться, с нами считаться. А теперь просто этой необходимости больше нет, вот и все. И это замечательный знак эпохи.
Вот давайте я, например, возьму сейчас, я так подумал, возьму да и прочту я его на вечере в поддержку политзаключенным — мне кажется, самое место — в Сахаровском центре. Приходите, кстати. Это будет в четыре часа дня в следующую субботу. Я там буду выступать, наверное, первым, потому что мне надо будет быстро оттуда уехать и еще лекцию детям читать в Ермолаевском. Но давайте, да. Вот возьму — да и прочту. И ничего в этом нет особенного. Вообще давайте я буду там читать только новые стихи, в которых присутствует, на мой взгляд, несколько больше определенности. И манера, в которой я их пишу, для меня тоже довольно новая. Давайте попробуем. Что уж тут? Чего нам бояться? Все свои.
Это будет в Сахаровском центре, вечер в защиту политзаключенных, вход свободный. Там каждый может оставить какое-то даяние, но никакого официального сбора денег не будет, а просто вот соберутся люди их поддержать. Это будет в следующую субботу в Сахаровском центре, в четыре. Вот я таким образом еще и ненавязчиво прорекламировал этот вечер, отвечая на ваш лестный для меня (спасибо) и приятный вопрос.
Спасибо опять же за комплименты по поводу революции.
«Назовите книги или статьи, в которых история революции и советская история изложены объективно?»
Все, что пишет Стивен Коткин — мне кажется, лучший из современных исследователей американских, принстонских, лучший из современных исследователей русского XX века. Это касается его книги о Магнитке, его книги о распаде о СССР и его книги о Сталине, второй том которой сейчас на подходе. Ну и потом, знаете… Да много, много сейчас. Вот вышла книжка Чайна Мьевиля, чей киберпанк и постпанк мне совсем не нравится, а «Октябрь», по-моему, замечательная книга, интересная. И она, по-моему, переведена. Если не переведена, то она находится на подходе опять же. Есть довольно занятные книги на Западе об истории Первой и Второй мировых войн как единого опять-таки процесса. И вот там многое сказано о Русской революции как следствии войны, там такой предельно уже объективистский взгляд. Но сейчас я вам сходу не назову.
А из лучших книг о Русской революции… Знаете, все равно я настаиваю на том, что дух времени пойман у Джона Рида. Он был гениальный американский репортер. И то, что эта книга так нравилась Ленину и так не нравилась Сталину — это лишнее доказательство того, что дух революции он поймал. Это умная книга, настоящая.
«Посоветуйте пьесу для аудиотеатра».
Черт его знает. Понимаете, я никогда не понимал по-настоящему, чем радиотеатр отличается, то есть вот какие особенности должны быть у аудиопьесы, чтобы она, так сказать, хорошо слушалась. Эти особенности есть, несомненно, но они чрезвычайно сложны и трудноуловимы. Из тех аудиопьес, с которыми я лично знаком, наверное, я назвал бы замечательную, сравнительно недавнюю пьесу Лаши Бугадзе «Навигатор», которая уже победила на конкурсе BBC. Вот мне недавно выпала честь ее на русский переводить как раз — с английского, конечно, не с грузинского. Это очень хорошая пьеса, по-моему, очень печальная. И вообще Бугадзе — талантливый драматург. В общем, если мимо вас эта пьеса проплывет, я бы вам ее рекомендовал. Я помню, в моем детстве была такая книга экзотическая… Какие удивительные тексты переводили все-таки в России семидесятых годов! Это был сборник японских радиопьес. Я ее с большим увлечением читал.