Поэтому, мне кажется, ребенка просто лучше воспитывать на сказках и на литературе о хрупкости всего, о хрупкости всего материального в России. Здесь абстракции очень надежные. Мне кажется, что если вы прочитаете ребенку вовремя сказку уже упомянутого Шарова «Мальчик Одуванчик и три ключика» — жестокую, суровую, слезную, но очень полезную сказку (мультфильм одноименный не дает аналогичного результата), — мне кажется, вы достигнете своей цели, и всем лучше будет от этого.
«Жила десять лет в Германии — Ремарка никто не читал. Почему он больше наш?»
Ну, это исторически так получилось, потому что Ремарк проник сюда именно в те времена, когда возник бум переводной литературы. Я вам честно скажу, в Штатах никто особенно не читает Льюиса и Драйзера, и вообще там социальный реализм не в почете, во всяком случае сейчас. Я вам больше скажу: они и Хемингуэя не читают. Я помню, как я сидел у Романа Каплана в гостях, в «Русском самоваре», зашли два молодых американца. И он с ними разговорился о книгах, которые они читали. Я говорю: «Ну хорошо, а рассказы, новеллы вы читаете, не все же романы?» Говорит: «Да, читаю». — «Ну а «A Canary for One» вы читали, «Канарейку в подарок»?» — «Нет, не читали». — «А «Кошку под дождем»?» — «Нет, не читали». — «Хорошо, а «Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера», «The Short Happy Life of Francis Macomber» читали?» — «Нет». — «Ну ребята, ну как же? — он так как-то начал улыбаться, почти виновато. — Ребята, ну я же на этом рос!»
А надо сказать, что Каплан, еще в России живя, он был одним из главных источников англоязычной литературы для огромного количества своих друзей. Он просто распространял это, дружил с иностранцами, ему привозили книги. Он никогда не фарцевал, он именно распространял литературу. И как же? И вот эти американцы не читали классических новелл Хемингуэя. Я помню, он смотрел на них с совершенно детским недоумением, хотя уж прожил на Западе, слава тебе господи, 40 лет.
Так же и вы. Ну, Ремарка они не знают. А кого они собственно знают-то, понимаете? Они и Кельмана не знают, хотя мы его знаем очень хорошо. Дело в том, что чтение серьезной литературы… А Ремарк — безусловно серьезная литература, при всех его, так сказать, паралитературных и откровенно трэшевых интонациях, но все-таки «На Западном фронте…», «На Западе без перемен» — это абсолютно серьезная книга, новаторская по форме и, кстати, по философии, по мысли. Содержание Ремарка блистательно. Это поздние романы его, по-моему, уже никуда не годятся, а «Триумфальная арка» или «Ночь в Лиссабоне» — это великая литература.
Но чтение серьезной литературы во всем мире давно сделалось достоянием элит, радостью немногих счастливцев, так сказать, happy feel. Я совершенно не думаю, что это должно быть уж таким универсальным развлечением. Все говорят: «А как ребенка заставить читать?» Да зачем? Это наслаждение не для всякого. Наоборот, чем элитарнее будет это занятие, тем будет оно привлекательнее.
«Интересно ваше отношение к фильму «Аритмия»».
Я уже говорил, мне этот фильм кажется слабым, ну, фальшивым. При том, что там есть выдающиеся эпизоды, но там, мне кажется, есть ходульный герой и абсолютно сериальная композиция. То есть нет такой железной, лейтмотивной, что ли, связанности. И потом, слишком часто там происходят либо гэги, рассчитанные на довольно невзыскательный вкус, либо давление коленом на слезные железы. При том, что все играют очаровательно. При том, что прекрасный совершенно Яценко. При том, что и героиня замечательная. Да и замечательный этот начальник омерзительный. Там очень много удач. Но мне показалось, что это как бы сделано именно как-то теплохладно, в расчете на обывательскую эмоцию. Я не вижу там ни белой испепеляющей ненависти, ни такой же испепеляющей любви. Я человек, к сожалению, крайних эмоций.
«Что вы можете сказать о позиции Лимонова в последние годы?»