Все, что мог, сказал. По-моему, там добавлять особенно нечего. Интеллигенция — просто лучшая часть народа. Она не может быть нужна или не нужна, востребована или не востребована. Интеллигенция — это не посредники между интеллектуалами и массой. Понятия массы и интеллектуалов размываются в эпоху Интернета, кстати. Интернет не сильно влияет на психологию писателя, но на социальные процессы он влияет. И я не стал бы говорить о том, что интеллигент — это посредник. Интеллигент — это просто лучший представитель народа. Если у народа нет лучших представителей или если они ему не нужны, то горе такому народу, он исторически обречен. А я далеко не дошел до той русофобии, чтобы о России такое говорить.
«Согласны ли вы с Дугиным, который свое философское дарование перевел в плоскость политики?»
Миша, это, во-первых, не совсем так. Во-вторых, что касается его «учителя», как вы его называете, Головина — мне кажется, что это фигура несколько переоцененная. И стихи Головина кажутся мне довольно дилетантскими, и теоретические его работы, и лекции. Я вообще не люблю мистиков. Я могу их любить как персонажей, любить по-человечески, они мне могут быть интересны, но любить их любовью брата я, к сожалению, не могу. Я не люблю моральных релятивистов. Эксперименты Головина мне как-то глубоко чужды — эксперименты над сознанием своим и так далее.
«Смотрели ли вы новую экранизацию «Хождения по мукам»? Можно ли это назвать творческой удачей?»
Нет, нельзя. Но тут еще в чем дело? Понимаете, «Хождение по мукам» при всех своих достоинствах (а русский метасюжет XX века эта книга выражает по-своему, и очень наглядно и старательно), «Хождение по мукам» — это все-таки трэш, понимаете, это довольно попсовое произведение. И по классической формуле Станиславского «играешь злого — ищи, где он добрый», экранизируя трэш, ищи, где там интеллектуальность, интеллектуализм. Мне кажется, что попытка Ордынского в семидесятые годы была интереснее, потому что это была попытка поставить эту картину как артхаус, понимаете, с преувеличенным вниманием к Серебряному веку. Ну, какой там был Бессонов/Казаков великолепный!
Здесь есть отдельные актерские удачи, в частности отец Даши и Кати, Сергей Колтаков, доктор. Ну, Колтаков не может сыграть плохо, физиологически он не способен. Любой режиссер, затащивший Колтакова в свою работу, уже, считай, обессмертил ее. Как вот Дима Иосифов… Дмитрий Иосифов, любимый нами всеми еще с фильма «Буратино», снял замечательную, конечно, картину «Уходящая натура», но 90 процентов успеха этой картины — это волшебная потрясающая роль Колтакова, ну и конечно, замечательная работа Алены Бабенко. Они там все молодцы, но просто смотреть на Колтакова — счастье. Это актер того класса… Ну, я не знаю — какого. Моисси. Простите меня.
Поэтому, безусловно, есть отдельные удачи. И на Анну Чиповскую всегда смотреть большое наслаждение. И чего уж там говорить, и Даша замечательная, конечно, там (Юлия Снигирь). Они обе совершенно очаровательны. Но дело в том, что это сериал. Понимаете, какая история? И роман этот выдержан в жанре сериала. Мне кажется, его снимать надо было в более, что ли, артхаусной и такой вызывающе интеллектуальной манере — тогда высеклась бы искра. А так Алексей Николаевич и сочинял, в общем, книгу для легкой экранизации. А экранизация оказывается обманчиво легкой.
Я помню, как Лиза Лавинская, мой друг и замечательный художник, мне объясняла, что в скульптуре, чтобы она выглядела натуральной, пропорции должны быть смещены. Так и здесь: чтобы картина была хоть сколько-то аутентична по отношению к толстовскому замыслу, ее надо было бы делать в принципиально ином жанре.
«Перестаньте отвечать на провокационные вопросы, — и следуют имена провокаторов. Я давно не отвечаю на них. — Модераторы убирают хорошие посты, в частности стихотворения».
С удовольствием передам. Модераторы, не убирайте ничего. Нужно, чтобы все было наглядным.
«А как вы относитесь к творчеству Даниэля Кельмана?»
Ну, «Магия Берхольма» не особенно мне нравится, потому что, по-моему, довольно вторичный роман, но «Измеряя мир», или «Измерение мира» — это интересно. Нет, да и вообще Кельман — интересный человек. Вот тут тот самый случай, когда можно любить, не любить, интересоваться, не интересоваться, но перед вами профи, который думает о вас, который заботится о том, чтобы вы узнали что-то новое и чтобы вам было интересно. Это, конечно, очень существенно.
«Какую роль играет зеленый цвет в «Идиоте» Достоевского?»