Вот понимаете, для меня фильм «Рай» Кончаловского — при всех моих вопросах и претензиях к Кончаловскому — это очень важная картина и глубокая, потому что там высказана одна мысль очевидная, но она не всем приходит в голову. Там героиня говорит: «Я вдруг поняла, что само происходит только зло, а для добра нужно усилие». И всякий раз, когда мне не хочется вставать, или когда мне не хочется к кому-то ездить, или с кем-то разговаривать, или заниматься другими формами активной деятельности, я всегда себе напоминаю: добро надо делать, зло делается само.
Да, добро требует усилия, поэтому надо помогать обездоленным, заниматься просвещением, я не знаю, сидеть с больными. Ну, что-то надо делать. С кем-то ты можешь это делать без усилий, когда ты общаешься с родителями или с детьми своими. Но воспринимать дальних как ближних — это тоже, ничего не поделаешь… «Все на свете живет круговой мировой порукой добра». От этого никуда не деться. Вот эти стихи одной монахини, которую любила цитировать Цветаева. Без этой круговой поруки никуда не деться. Поэтому, конечно, добро должно быть, к сожалению, активным. К сожалению — потому что это очень трудно и хлопотно.
«Вели ли вы в юношестве какой-нибудь письменный дневник? Существует ли надобность вести дневник закрытого типа? И есть ли такая потребность?»
У меня всегда была такая мечта, потому что время же уходит неизвестно куда, и всегда хочется вспомнить, что ты делал в такой-то день, каким ты был вообще. Себя забываешь. Вот там сказано у Авена, что тот же Березовский все забывал, ничего не помнил. И когда он читал о себе, скажем, «Большую пайку» Дубова, он очень удивлялся: «Я же ничего не помню». Я не то чтобы ничего не помню, но я помню главные вещи. А очень много из среды, из эпохи — какие-то цены, какие-то тогдашние дела и условности — они, к сожалению, просто уходят из ума, ты их забываешь, потому что они, казалось бы, не нужны. А потом так интересно почитать: общался с теми-то, ездил туда-то. Ну, как говорил Чехов: «Чувствуется некое биение жизни», — как вот он писал Суворину. Чувствуется биение жизни. Я всю жизнь мечтал это делать, но никогда ничего не получается, никогда нет времени это записать. И главное, что никогда нет настоящего желания, потому что когда это записываешь, всегда чувствуешь себя как-то неумеренно понтисто, как-то придаешь себе слишком большое значение — а этого я, честно говоря, как-то не люблю.
«Когда начнешь за собой следить? Морда лица уже в рамку фотографии не умещается».
Вот это очень интересно. Что заставляет этого автора такое писать? Наверное, он несчастен. И наверное, свое несчастье ему хочется как-то компенсировать. Во-первых, он начинает себя уважать за то, что попадает на форум. Во-вторых, ему кажется, что он говорит гадость. К сожалению, сказать гадость он не может, поэтому он довольно забавно тужится. Я как раз слежу за собой — слежу за собой в том смысле, что стараюсь как-то не делать уж слишком плохих вещей. Вот это и есть единственная форма слежения за собой, которая, мне кажется, приемлема. Потому что, в принципе, слишком за собой следить — мне кажется, это болезнь.
А тебе, бедный rico76, печальный одиночка, у которого нет других радостей, кроме как на форуме хрюкнуть, могу я сказать одно: пора бы уже и тебе немного последить за собой, ведь жизнь проходит. Что ты вспомнишь? Что ты вспомнишь о себе? Что у тебя было? Мне, конечно, приятно, что я тебя раздражаю, потому что ты смотришь на меня, и как-то тебе хочется тоже что-то из себя представлять, и ты не можешь. Ну, милый мой, ведь не одной же завистью жив человек. Надо же что-то, в конце концов, представлять из себя, делать какое-то сознательное усилие. Начни, я не знаю, выпиливать рамочки, помогать обездоленным, ходить за больными, я не знаю, мыться. Ну что-то начни уже делать, в конце концов! Иначе твоя жизнь так и уйдет в беспрерывную вонь. Кому от этого хорошо?
«Что такое Дудь? Почему никто, кроме него, сейчас не может сделать ничего интересного?»
У меня есть ощущение, что Дудь просто один из немногих сейчас профессионалов, вот и все. Сегодня же вообще обратить внимание на себя не трудно — достаточно хорошо уметь что-то одно. Это, вообще говоря, не проблема. Посмотрите, что сегодня подавляющее большинство российских фильмов, в которых есть хоть что-то, получают своего зрителя. Книга, если она хоть чем-то замечательна, находит издателя. Журналист, если он хоть что-то умеет, становится звездой. У нас сейчас страшное безрыбье.
Дудь профессионален — по крайней мере, в том аспекте, что он тщательно готовится к интервью. Мне не очень нравится его агрессивный стиль, потому что… Как сказал когда-то Лев Александрович Аннинский, один из моих учителей: «Мне не интересно качество текста, мне интересно состояние художника». Качество текста мне интересно, конечно, но состояние художника важнее, и поэтому я не пытаюсь в интервью добиться какого-то саморазоблачения, какой-то правды. Мне интересно понять, что у человека внутри. Но Дудь, прижимая к стене своих собеседников, он, безусловно, интересен. Я несколько интервью посмотрел. Он умеет разговаривать, и ему интересно самому. Вообще профессионал — это уже полдела, если не три четверти.