Не похож он только в одном: Бунин был человек такой желчный и жестокий, а Смирнов — человек добрый. Вот как-то эта доброта, невзирая на всю его колючесть, очень в нем видна.
«Как вы относитесь к записи всей человеческой жизни на видео? Всегда можно будет вернуться к прошлому и вспомнить, после смерти человека такое видео можно было бы сделать достоянием общественности. В «Черном зеркале» было несколько эпизодов, посвященных такой технологии».
«Черное зеркало» я не смотрю, но от такого боже упаси. Я наоборот, все время думаю, как бы мне забыть какие-то вещи, а тут вы предлагаете все запомнить.
«На учениях «Запад-2017» России противостояли вымышленные страны. Запомнил название одной из них, продукт генштабовского креатива — Вейшнория. Следом Трамп в Африке выдумал страну Мамбию или что-то типа этого. Готовая канва сюжета, простор для писательской фантазии: посол Вейшнории в Мамбии заявил…»
Ну, Дима, напишите, был бы только рад. Проблема в том, что все это уже было. Прочтите повесть Житинского «Подданный Бризании», и мне кажется, что все это уже сделано. Вообще Житинский очень много успел сделать из того, что нам сейчас только начинает еще приходить в голову.
«Как вы относитесь к постмодернизму?»
Знаете, я много раз говорил, что по моим ощущениям, постмодернизм — это всего лишь освоение высоких тем и высоких приемов трэшевой культуры, культуры массовой. Постмодернизм — это «Титаник», а осваиваемый материал — это «И корабль плывет…» Феллини. Сначала модерн моделирует, потом постмодерн осваивает. Ну, грубо говоря, сначала Джойс пишет «Улисса», а потом Стивен Кинг с помощью этих же технологий внутреннего монолога пишет очень хорошую, но все-таки массовую прозу типа «Мертвой зоны».
«Смотрели ли вы «За пропастью во ржи»?»
К сожалению, нет.
«Каким образом Сэлинджер стал величайшим писателем Америки?»
Да очень просто — заговорил о том, о чем молчали.
«Любовь принято мистифицировать как позитивный, светлый и обязательный элемент творчества — дескать, любовь движет миром. Но часто у этих движимых авторов любовь является разрушающим злом: «Пан» Гамсуна, «Анна Каренина». Каких известных авторов именно роковая любовь лишила не только жизни, как Пушкина, а и творчества — влюбился и закончился?»
Не знаю таких примеров. Понимаете, эта абстрактная идея Уайльда, что Сибил Вейн полюбила Дориана Грея и утратила способность играть на сцене. Обычно бывает наоборот: любовь счастливая или несчастная человека увеличивает, придает ему масштаб. Единственный случай, известный мне, когда любовь убила художника — это когда Бальзак женился на Ганской и сразу после этого умер от неизвестной болезни. Но вы знаете, Бальзак слишком поздно женился, и насколько я знаю, он очень этого не хотел. Не хотел до такой степени, что его это внутреннее противоречие и разрушило. Так считал Зощенко.
А мы вернемся через три минуты.
РЕКЛАМА
Тут крайне интересные еще вопросы с форума свежие, я к ним вернулся ненадолго.
«Слушал вашу лекцию о Ксении Собчак, как герое русской литературы. Вы ставите Лизу Хохлакову в параллель разбойнице, но в романе Достоевского Лизе многое прощается за то, что она больна. Это другой случай, чем маленькая разбойница, а тем более Собчак. Собчак уже давно не девушка, она порвала с образом маленькой разбойницы, и ей нужна инициация. Взрослый образ пока не придуман, как и тот шаман, который инициацию проведет».
Маша, я не думаю, что она ушла от инфантильного образа. Наоборот, очки ее инфантилизировали, сделали ее похожей на первую ученицу. Даже родив, даже повзрослев, даже выдвинувшись в президенты, Собчак ни в поведении, ни в матрице своего сознания не избавилась от молодости, от детства. И это правильно, она противопоставляется Путину еще и потому, что она молодая и свежая. И она героиня молодых. И ей совершенно не нужна эта инициация, для нее такой инициацией могла бы стать вот эта взрослая должность — победа, серьезный процент, партия. Но она на этом потеряла бы огромное обаяние. Я думаю, что только через материнство здесь возможна какая-то смена имиджа.