И кстати говоря, думаю, что Лиза Хохлакова во втором, главном романе дилогии о Карамазовых, ненаписанном, должна была стать женой Алеши и матерью его детей.
«У ее безбашенности высокопоставленные тылы, поэтому риск небольшой».
Дорогая моя, у нас у всех есть высокопоставленные тылы. Ну кроме Навального, но за Навальным тоже стоит общественное мнение, молодежь, может быть, Запад. Защита у всех есть — храбрости ни у кого нет, понимаете? Конституция в конце концов есть, там все гарантировано, надо просто уметь выигрывать суды. Так надо уметь судиться, надо уметь возражать государству. Если ему серьезно противостоять, можно одерживать крошечные победы, можно отжимать.
Вот именно этим, кстати, и занимается Ним в журнале «Неволя», и именно поэтому этот журнал не нуждается в государственном спонсировании и не берет его, а выживает сам. И я надеюсь, что… Кстати, уже приходят всякие предложения — спасибо, я все перешлю.
Я что хочу сказать? Не надо говорить о высокопоставленных тылах. Человеку все равно страшно делать первый шаг. А тылы, не тылы — гарантии ничто сейчас не дает. Вы думаете, сам Путин что-либо сейчас гарантирует? Да как только вы перестанете быть ему нужны, он сдаст вас немедленно, потому что он-то как раз движим инстинктом власти. Никаких тылов, по большому счету, нет ни у кого. Единственный тыл всякого человека — это его решимость и готовность действовать. Вот стартуйте и начинайте.
«Недавно прочитал лекцию в «Яндексе» про деньги, как героя русской литературы. Прочтите «Время как герой». Знакомы ли вы с концепцией времени у Бергсона?»
У Бергсона знаком, у Делеза не знаком, я Делеза совершенно мало знаю. Понимаете, Макс, я попробую лекцию про время. Но разговоры про время мне никогда не казались серьезными, потому никогда не казались интересными. Я не воспринимал его как физическую категорию. Вот Козырев воспринимал, и это повлияло на Стругацких через Бориса, который был Козырева непосредственным учеником. А для меня путешествия во времени, возможность манипулировать временем, как в романе «Агафонкин и время» у Радзинского-младшего, это может довести до безумия. Но время как герой — это, по-моему, неинтересно. Вот деньги — это герой, такой веселый, жизнерадостный, как кровь. А время для меня слишком абстракция.
К тому же я, понимаете, настолько не чувствую хода времени, может быть, это моя самозащита, иначе бы я сошел с ума от мысли, что мне пятьдесят лет, я просто стараюсь думать, что время надо мной не властно, это я властен над ним, если угодно. И я могу его ускорять, замедлять, манипулировать. Поэтому я считаю, что надо заниматься теми вещами, которые ко времени не имеют отношения. Вот говорят, время, проведенное на рыбалке, в зачет жизни не идет. Ну, у меня своя рыбалка, Каренин говорил: «У меня своя скачка», — у меня своя рыбалка. Я когда работаю, мне кажется, это время тоже в зачет жизни не идет.
Поэтому надо как можно больше работать и как можно меньше стоять в очередях. Потому что все время, отданное быту, пробиванию засоров, ремонту машины — это время вас старит. А время, отданное работе, вас обтекает.
«Как вы относитесь с этической точки зрения к переименованию площади перед российским посольством в Вашингтоне?»
Я сказал об этом на «Дожде» — мне обидно, что они у нас берут все самое лучшее. Мы у них берем Сакко, и Ванцетти, и Розу Люксембург, а они у нас таких людей системообразующих, как Сахаров и Немцов. Я не хочу обидеть Сакко, и Ванцетти, и Розу Люксембург, я просто хочу сказать, что у нас борцы за свободу рабочего класса были популярнее, чем там. А они берут у нас именно колоссальных духовных лидеров, а Немцов и был таким. Вот как раз он был человеком бесстрашным.
«Нельзя ли устроить лекцию о Филипе К. Дике?»
Совершенно не близкий мне автор.
«Возможен ли плагиат со стороны Булгакова при описании тараканьих бегов? Ведь у «Ибикуса» Толстого это было раньше?»
Да, это было, действительно, раньше. Я много раз об этом говорил, потому что у Булгакова к Толстому было отношение прежде всего, прости господи, завистливое. Он его ненавидел, он очень точно вывел его в «Театральном романе», но простите, весь «Бег», во всяком случае, вся заграничная часть «Бега», в том числе и вот этот знаменитый эпизод «Ты азартен, Парамоша» — это заимствование. Потому что Булгаков за границей не был никогда, а Толстой был. Это трагедия Булгакова, он воспользовался опытом и выдумками Толстого.