Долгий вопрос. «Должно ли добро быть с кулаками?»
Ну, знаете, если учесть, что формула эта высказана Станиславом Куняевым, то уже есть как-то… ну, возникают подозрения. Я помню, как Таня Малкина, она моя однокурсница… У нас была довольно бурная дискуссия на эту тему на семинаре Тамары Васильевны Шанской. Тамара Васильевна Шанская имела то несомненное преимущество, что на ее семинарах можно было поговорить не только на темы русского языка и его практической стилистики, а можно было и на темы общекультурные. И вот Шанская как раз, когда мы обсуждали составные сказуемые, процитировала строчку: «Добро должно быть с кулаками», — и, соответственно, как мы к этому относимся? Малкина тогда сказала замечательный афоризм: «Добро с кулаками — это уже не добро, а полезное зло». Я по размышлениям зрелым все-таки с этим согласиться не могу. Во всяком случае, добро должно уметь защищаться — не нападать, а защищаться. Надо чувствовать эту грань. Добро должно уметь так себя вести, чтобы трогать его впредь было неповадно. Долгий опыт русской жизни меня к этому привел.
Поэтому, когда мне тут пишут: «Не отвлекайтесь на хамов форумных»… А почему не отвлечься? А почему иногда в нос кому-нибудь не закатать? И вообще — почему не помахать кулаками? Знаете, людям, меня окружающим, станет гораздо легче, потому что избыток моей агрессии, вполне естественной, такой маскулинности (никто из нас не свободен), ну, он сольется в Сеть, этот избыток, и в остальном я буду совершенный зая. Я поэтому и не возражаю, видите ли, против некоторой сетевой агрессии. Конечно, травля сетевая отвратительна. А помахаться в Сети… Почему? Это хорошо. Вы будете более мирно вести себя с окружающими.
«Нашли ли ваши ученики саратовский клад Чернышевского?»
Пока нет, потому что нет однозначной системы расшифровки. Пока из страниц, которые они нашли, получается, к сожалению, белиберда. Но мы не теряем надежды.
«Зачем Честертону нужен отец Браун как герой детективов? Ведь странен проповедник в роли сыщика».
Андрей, это очень дельный вопрос. Вот вы тут далее пишете: «Что же он ищет?» Он ищет Бога. Это нормальная история. Дело в том, что вера в Бога сама по себе — проблема довольно-таки детективная. Я писал многажды о том, что неинтересен детектив, в котором ищут только преступника. Уж преступника автор знает. Берясь за детектив, он заранее знает разгадку.
Вот Достоевский… Вы знаете, я не очень люблю этого автора, но я восхищаюсь его изобретательской дерзостью, потому что, конечно, «Преступление и наказание» — это детектив принципиально новый или, как я там насчитал в сюжетных схемах, девятого типа, когда ясно, кто убил, кого убил, когда и где, но непонятно, зачем. И главное, непонятно — и что теперь? Поэтому настоящий детектив — это детектив, где автор разыскивает метафизическую истину, ее обоснование. Таковы некоторые наиболее удачные детективы Агаты Кристи, которая, безусловно, религиозный, глубоко религиозный автор.
И конечно, детективы Честертона продиктованы не столько, как вот Матвеева говорила, чувством уюта, которое порождает, вообще говоря, каминный детектив (кругом бушует зло, а мы сидим с патером Брауном у камина, и нам уютно), но это порождается еще и, конечно, жаром метафизического вопрошания, понимаете, вот этим духом поиска Бога на земле, поиска его следов.
Вот у Хертсберга в «Fallen Angel», в замечательном романе, из которого «Сердце Ангела» сделал Алан Паркер, там герой ищет самого себя. Но ведь в каком-то смысле… Ну, это не спойлер, это абсолютно очевидная вещь. Но ведь в каком-то смысле, ребята, любой поиск Бога — это поиск себя. Потому что сказал же нам Блаженный Августин: «Господи, если бы я увидел себя, я бы увидел Тебя». Вот этот мотив поиска истинного себя — это то, чем занимается патер Браун. Помните, там же он, кстати, говорит: «А я ничем не лучше. Я сам совершил все эти преступления». Все с ужасом на него смотрят, а он говорит: «Да! Потому что я проделал их мысленно, я прошел этот мысленный путь». С этим не поспоришь. И наверное, патер Браун находится в таком тесном контакте со злом именно потому, что это в известном смысле жертва с его стороны.
Еще одна просьба поговорить об отношении Толстого к поэзии.
«Как попасть на ваши лекции в Питере?»
Да в Питере-то как раз довольно элементарно на них попасть. В Мариинке или… В Мариинке ли? Я не знаю точно. Ну, в общем, кажется… Или в БДТ? В БДТ, по-моему, лекция по Швейку, потому что Андрей Могучий поставил спектакль о Швейке. Там лекция о Швейке как о последнем герое Австро-Венгрии. Мне давно хотелось вообще поговорить о Швейке как о таком квазитрикстере XX века. Это такой наш современный Одиссей, при этом он в одном лице и Дон Кихот, и Санчо Панса. До сих пор же непонятно, как к Швейку относиться, в какой степени он идиот. Вот попробуем поговорить об этом.