Ну и в «Эрарте» будет довольно большой вечер стихов, а в «Буквоеде» — презентация сборника «Страшные стихи». Кстати, здесь масса вопросов, где достать этот сборник. Ну, сейчас — вот сегодня-завтра — его не достать нигде, потому что тиража еще нет. Но 21-го в Доме книги на Новом Арбате я представляю вот этот сборник «Страшные стихи», второе издание, где он уже претерпел некоторые, на мой взгляд, позитивные изменения, стал еще страшнее. Приходите в полшестого вечера, и там я буду, стало быть, этот новый сборник по мере сил представлять. Кстати, довольно скоро выйдет и новый полный «Квартал», насколько я понимаю… ну, с новыми тремя главами. Это произойдет где-то в первой половине февраля.
«Как вы относитесь к Случевскому? Почему не включили его страшные стихи в сборник?»
Случевского я очень люблю, я считаю его выдающимся поэтом. Я разделяю гипотезу (не помню сейчас чью), что именно из его стихов — из «Коллежских асессоров», насколько я помню — выросли «Стихи о неизвестном солдате» Мандельштама. И вообще обратите внимание: у поэтов XX века очень много эпиграфов из Случевского. Нет, он блестящий поэт. Такие ржавые струны, дребезжание ржавых струн, старые, некрасивые, совершенно чуждые обычным лирическим вдохновениям. Его вдохновляют очень часто эстетика безобразного, нарочитые прозаизмы. Ну, я думаю, что вот он и Фофанов — это такие два источника лирики XX века. И Иннокентий Анненский во многом вырос из них, потому что это его ржавые струны, но сначала они заговорили в подчеркнуто дисгармоничной такой, я бы сказал, иногда подчеркнуто безобразной поэтике Случевского. Случевский — замечательный поэт. Почему не включил? Не знаю. Не дошли руки. Но там будут еще новые переиздания. Спасибо. Конечно, включим.
А сейчас… Вернемся через три минуты.
РЕКЛАМА
― Продолжаем разговор.
«Как вы относитесь к чтению Дарьи Юрской, в частности к чтению ваших стихов?»
Ну, я, во-первых, польщен, что Дарья Юрская их читает. Когда красивая и талантливая актриса читает твои стихи — это всегда как-то, ну, заставляет себя переоценить со знаком «плюс». Если же говорить о ее манере чтения, то я уже говорил, что Юрская — она очень отличается по манере от своего отца. Сергей Юрьевич действительно делает спектакль из каждого текста. Даша Юрская читает мои стихи примерно так, как их читала бы моя душа, как их читал бы мой лирический герой. Это совершенно не похоже на то, что я внутри себя слышу, но тем как-то счастливее я становлюсь, когда она это своим волшебным голосом произносит.
Вот 30 января в зале «Прямой речи» на Ермолаевском можно будет послушать какие-то мои вещи, что-то она читает с Татьяной Толстой, насколько я помню, что-то там будет. Ну, там довольно большой моноспектакль, такой печальный, по основной интенции своей мрачноватый. Ну, приходите, посмотрите. Я-то в любом случае буду это слушать, потому что как-то, когда я слушаю свои стихи ее голосом, они мне нравятся, а когда своим — не всегда.
«В своей лекции вы отнесли к критериям хорошей прозы изобразительную мощь, темп и эмоциональный диапазон. Что такое эмоциональный диапазон?»
Это то путешествие, которое вы проделываете на протяжении книги. То есть если вы на протяжении книги испытываете достаточно широкий разброс эмоций, если вы путешествуете из одного состояния в другое, меняетесь, претерпеваете какие-то не вполне ожидаемые эволюции, то это книга хорошая. Если она вся более или менее выдержана на одной эмоции — это неинтересно (ну, мне во всяком случае неинтересно).
«Очень понравилось «Ненастье», поскольку… — ну, это имеется в виду роман Алексея Иванова. — Я поняла, что главная героиня по традиции русской литературы — это Россия. Присутствуют все маркеры: тут и побег с любовником, и растление, и убитый ребенок».
Ну, все-таки, конечно, он же повторяет матрицу Алексея Толстого во многих отношениях и, соответственно, матрицу романа «Хмурое утро». «Ненастье» и «Хмурое утро» — не знаю, насколько это сознательная рифма, но она прочитывается.
«Почему Лихолету перед смертью кажется, что убитая рядом с ним девушка — это Таня? Ведь он Таню не любил».
А потому что Таня во всех. Потому что Таня — это все женщины, их наиболее предельное воплощение.