Мне кажется… Ну, я сейчас поговорил на эту тему со Львом Щегловым — замечательным петербуржским сексологом и психологом, да и рискну сказать, что и мыслителем. И вот у Щеглова как раз возникли к этому письму довольно серьезные претензии: оно или выглядит недостоверным, таким фейковым, или оно показывает, что человек, его писавший, не понимал, что происходит, не осознавал этого. Такое возможно, потому что чем в более виртуальном мире, в искусственном мире живет человек (а эти двое жили, безусловно, в мире виртуальном), тем для него смерть более абстрактна, тем менее он способен ее представить.
Мне кажется, что действительно впору, подобно Бунину, который написал когда-то «Дело корнета Елагина», в общем, о том же самом, — впору здесь написать на полях, как написал он сам на полях первой публикации: «Вся эта история — очень грязная история», — и подчеркнул. Грязная она в том смысле, безусловно, что она перверсивная, что в основе здесь лежит перверсия. Но лежит здесь, я думаю, в основе и еще более страшная вещь.
Понимаете, когда мальчик убивает девочку, потому что он хочет с ней переспать, а она ему отказывает, и он ее тогда убивает и с ней мертвой это проделывает, — это говорит еще, конечно, о страшном провале коммуникации, о дикой невозможности коммуницировать, о том, что проще убить, чем договориться, или проще убить, чем вытерпеть. Это коллизия, конечно, чудовищная.
И уж совсем чудовищной мне кажется коллизия, когда мальчик и девочка, у которых были отношения, продолжают жить вместе и иметь параллельно другие отношения друг у друга на глазах. Это какая-то чудовищная невоспитанность души. Надо уметь уходить от таких коллизий, потому что они на самом деле губительны, смертельны. Любовь — это довольно серьезная штука. А здесь, к сожалению, мы наблюдаем скорее не уход от конфликта, а сознательное его обострение, если угодно, расчесывание язвы.
И здесь беда в том, что, видно, жизнь этих людей была страшно скучна, абсолютно пуста, если им вот такими способами приходилось себя заводить. Кстати, в опубликованных дневниках этой девочки Тани чрезвычайное количество жалоб на тоску, скуку и депрессию, проистекающую, конечно, от абсолютного ничегонеделанья. Учиться она не хочет, работы у нее нет или эта работа не корреспондирует никак с ее душой — и в результате возникает ситуация чудовищной скуки и пустоты.
И вот здесь я понимаю, что довольно актуальной, видимо, будет эта наша книжка «Маруся отравилась», которую мы сейчас выпускаем в редакции Елены Шубиной. Там собрана проза двадцатых годов, посвященная той же абсолютно ситуации — любви и суициду. Прежде всего это повесть Глеба Алексеева «Дело о трупе». Это, безусловно, замечательный «Собачий переулок» Гумилевского, который плохо написан, но коллизия абсолютно та же самая.
В чем здесь проблема? Мне кажется, в том, что это продолжается драма русского Серебряного века, когда тоже главными проблемами молодежи были суицид и разнообразная эротика. Происходило это потому, что на более высокие, более серьезные занятия не было ни ума, ни востребованности — ну, просто среда не порождала этого запроса. И в результате человек делал только то, что он может сделать с собственным телом: убийство или секс, или насилие. То есть два варианта. И когда секс надоедает, то — самоубийство. Это вот то, что прослеживается так явно в «Деле о трупе».
То есть эта ситуация показывает, до чего в условиях стагнации может довести скука, когда людям настолько нечего делать, что единственным их развлечением остаются эксперименты со связыванием друг друга, со взаимным мучительством на абсолютно пустом месте, потому что любви там нет никакой, там это все от делать нечего, и в результате — самоубийством, тоже без раскаяния, а только потому, что «не выдержу тюрьмы», «не вывезу». Хотя, может, он и пишет иногда: «Что я сделал? Как я мог?» — но он не понимает, что он сделал. И вот это, мне кажется, самое страшное, когда у людей из всего запаса, из всего арсенала возможной человеческой деятельности остаются убийство, самоубийство и более или менее изобретательная эротика. Ну, в общем, тут деваться некуда. Это страшно скучно.