А в советское время это не работало. В советское время ни 1968 год (Чехословакия), ни 1980-й (Афганистан) не вызывали всенародного единения, не вызвали восторга: «Ах, сейчас мы этим предателям чехам! Ах, сейчас мы американцев обогнали в Афганистане!» Массовым это не было. Наоборот, это знаменовало собой новое состояние общества, когда советская экспансия никого не радовала и никто не говорил: «О, это геополитические интересы. Если мы не будем великими, англосаксы нас сожрут». Этого не было в Советском Союзе.
Поэтому тут Грудинин, скорее, он не делает другого выбора, он продолжает эклектически, с одной стороны, призывать к признанию ДНР/ЛНР, а с другой — он продолжает говорить о сталинском, советском проекте, который никакого отношения к ДНР и ЛНР не имеет. И присвоение Крыма тоже не имеет никакого отношения к советскому проекту. Это не реставрация советской империи, это реставрация России дореволюционной и, как заметил Павловский, даже, может быть, допетровской. Вот это очень важно помнить. Вот по этой линии идет у него эклектика.
Сталин — это, наверное, да, фигура, так любимая всенародно (ну, не всенародно, а всем этим сообществом) фигура, которую страстно любят русские имперцы, националисты, безусловно, для которых Русский мир — это прежде всего агрессия, это присвоение окружающего пространства и доминирование на конкретных территориях. Это очень распространенная точка зрения, но она, так сказать, у оболваненного человека, у человека, одержимого ресентиментом, становится, конечно, доминирующей. Но, безусловно, это точка зрения не советская, это точка зрения русского реванша. И Сталин — это, конечно, фигура национального реванша. Неслучайно именно ленинская гвардия оказалась главным объектом истребления, первым объектом. Потом уже, не останавливаясь, пошли остальные.
Русские государственники — они довольно наивные люди. Они почему-то думают, что никто не заметит вот этого их наивного отождествления. Все эти разговоры (совершенно справедливые в общем), что «Россия может быть либо великой, либо никакой», — они же, эти разговоры, ведутся только при таком их личном понимании величия. А для них величие — это только величие жертв. «Мы все приносим жертвы», — вот это постоянно. Причем сами они — не жертвы, сами они — идеологи. Они всем указывают путь в пекло, путь в топку.
И вот недавнее, довольно нашумевшее в Colta интервью с Модестом Колеровым, о котором здесь тоже много вопросов, — это текст, который Александр Эткинд совершенно точно обозначил как человеконенавистнический. Но это же и есть основа идеологии, которую они выдают за идеологию Русского мира — идеологию, конечно, совершенно профанную. Вот этот постоянный культ жертвы и… Ну, здесь же и культ розановщины, тоже совершенно фальшивый — вот это убеждение, что Розанов был величайшим русским мыслителем. Еще недавно у них величайшим русским мыслителем был Ильин, а теперь они смягчились до Розанова.
Это все настолько пошло, настолько фальшиво и настолько упирается действительно в жажду крови, что как-то хочется их спросить: ну хорошо, но во имя чего вы приносите все эти жертвы? Почему вы мыслите Россию всегда окруженной некими загадочными злодеями, которые никак не дают ей стать великой? Почему всем дают, а ей не дают? Ну, что это за такой безумный эгоцентризм? Носителями какой добродетели уникальной, какой истины вы себя видите, если весь остальной мир сошелся, чтобы вам помешать эту миссию осуществить? Ну, вы озвучьте хотя бы эту миссию. Не может же это быть только доминирование в Евразии. Наверное, вы чего-то хотите. Но вот пока, кроме уничтожения всех остальных и всех с вами не согласных, никаких добродетелей я в вас не вижу. Ну, пора уже, наверное, отвлечься от этого тоже оргиастического, от этого эротического в своей основе, от этого садического всеобщего истребления.
«Это не утонченное питерское и не грубое провинциальное хамство,— это я вопрос зачитываю,— но весьма актуальные вопросы, вызванные вашим срывом, оформленным в виде блога на «Эхе» в минувшее воскресенье. Поп Гапон не родственник ли ваш? А в самодеятельности участвовали? Отелло (не иначе) играли? Уж больно вы кровожадны. Поскольку вы имеете акультурную,— акультурную перевожу как «бескультурную»,— привычку игнорировать неприятные вопросы, то свое недоумение с возмущением считаю правильным поместить…»