«Как вы считаете, Россия находится в необратимой стадии искупления за своё апатичное отношение к собственной судьбе?»
Ну как необратимое? А подросток, какой-нибудь отрок — он находится в необратимой стадии искупления или он проходит через соблазны? Я считаю, что Россия проходит через искушение (и очень серьёзное), и проходит через него уже семь веков. Проходит наименее травматично, надо признать всё-таки. Есть некоторый нравственный прогресс. Волынскому вырвали язык и отрубили голову, а Ходорковскому дали десять лет — есть разница. Пестеля повесили, Тухачевского расстреляли… Ну, какой-то нравственный прогресс, наверное, есть.
Я считаю, что эти все стадии искупления — это необходимые вещи. Если Россия сама не сформирует свободное общество, его никто ей не поможет сформировать — ни сверху не даст, ни навяжет. Видимо, надо самим. Надо пройти через этот этап, потому что иначе мы достойны только рабства. Иногда же надо посмотреть на вещи трезвыми глазами. Не надо всё время говорить, что мы какие-то идеальные, особенные, что у нас какие-то сверхусловия. Мы проходим период затянувшегося отрочества — период очень мучительный. Но как говорил в своё время тот же Честертон: «Чем выше класс живого существа, чем оно сложнее организовано, тем дольше длится его детство». Детство России очень затянулось, но это обещает нам великие достижения в будущем.
«Моей дочке тринадцать лет. Много читает, пишет маленькие рассказы, но совершенно не умеет писать сочинения! Класс гуманитарный, литература углублённая, сочинения задают сложные. Приходится их писать мне. Как научить ребёнка писать сочинения?»
Юля, а вы не учите её писать сочинения, вы учите её писать сочинения в виде рассказов. Если учитель умный, он поймёт; если не умный, то всегда можете с ним поговорить и ему объяснить. Я против того, чтобы сочинение было в каком-то жёстком формате. Сочинение — это вольная тема, вольный жанр. Сейчас, слава богу, его вернули. Тем более гуманитарный класс. Пусть пишет, как рассказ, как пародию.
«Где, на ваш взгляд, грань между писателем и графоманом?» Объективно она всегда видна, а субъективно… Правильно сказал Борис Стругацкий, Царствие ему небесное: «Пока получаешь удовольствие, это графомания. Когда начинаешь мучиться, значит пошла литература».
«Вы говорили, что уверены в возрождении Советского Союза. Скажите, пожалуйста, как вы это видите?»
Я никогда не знаю, как я вижу. Я просто знаю, что этому бывшему советскому пространству лучше быть единым, хотя бы в культурном отношении, потому что опыт решения национального вопроса и образованческого, просветительского вопроса в СССР — это то немногое, за что стоит Советский Союз безоговорочно уважать и по нему ностальгировать. Хотя я уже говорил, что для того, чтобы получить прекрасные 60-е и тяжёлые, но плодотворные 70-е, Советский Союз прошёл через чудовищные 30-е, 40-е и 50-е, много всего было. Но тем не мене Советский Союз, мне кажется, в качестве общности более защищён от тоталитаризма, нежели поврозь. Посмотрите, что стало с Туркменистаном без Советского Союза, что случилось вообще со Средней Азией — местами она просто свалилась в Средневековье. И Россия немножечко в него свалилась тоже. Когда мы вместе, мы как-то не даём друг другу пропасть, мы не даём друг друга унифицировать (вот так бы я сказал). Разнообразие — это сложность, а сложность — это свобода.
«Сформулируйте цель преподавания литературы в школе». Нужна школьнику отдушина, чтобы 45 минут или час в день поговорить о своих проблемах и вообще о серьёзном.
Лекция о Шварце будет обязательно.
«Знакомо ли вам имя Йозефа Винклера?» Посмотрю.
«Будет ли обзорная лекция по советским фантастам (Альтов, Гуревич)?» Будет обязательно, потому что у меня же в этом году как раз американский курс «Советская фантастика». Конечно, будет.
«Что почитать, чтобы проникнуться жизнью советского студенчества? Больше всего интересует период второй половины 60-х».
Ну, не вторая половина 60-х, но всё-таки, конечно, «Студенты» Трифонова; конечно, «Звёздный билет» Аксёнова. Книги Валерия Алексеева, совершенно забытые ныне, но довольно интересный писатель («Люди Флинта» стоит почитать). Многие «виньетки» Жолковского, рассказывающие о его студенческих годах (в том числе, кстати, и о Щеглове), там очень здорово про филфак. Да многое можно. Роман «Факультет журналистики» Осипова с радостью я вспоминаю. О студентах тогда очень много писали. Студенческая проза 60–70-х — например, Гладилин, «Хроника времён [Виктора] Подгурского». Это всё знаменитая проза. Может быть, какие-то рассказы Атарова. Ну, вот такие. Много писали. Журнал «Юность» к вашим услугам — все 60-е годы. Сейчас, подождите… Как же называлось это? Сейчас уточню, одну секунду. В общем, много всего. Накидаю.