Понасенков рассматривает это только в военном аспекте — вот что надо помнить, чтобы на него, так сказать, не слишком наезжать. Безусловно, Россия одержала главную свою победу в XIX веке — победу моральную, победу духа войска. А то, что он рассматривает это с такой военно-исторической точки зрения — ну, он имеет на это право. В конце концов, он историк по образованию. Так что я не думаю о нём ничего особенно плохого — впрочем, как и не думаю ничего плохого про Кутузова. Потому что все гадости, которые про Кутузова говорят, бледнеют по сравнению с грандиозным его обликом, который нарисовал Толстой, зная очень хорошо, кстати говоря, прижизненные записи, мемуары, военную историю. Кутузов — очаровательный человек.
«Долго ли осталось ждать выхода книги о Маяковском?» Да не долго!
«Общались ли вы с Пелевиным? И если да, то что он за человек?» Общался мельком несколько раз. Человек, по-моему, очень хороший.
«Произошла ли с вами метаморфоза по отношению к протестному движению за последние пару лет?»
Разве что больше стал его уважать, потому что те, кто продолжает сопротивляться, делают это под нарастающим прессингом. И с самим протестным движением произошла тоже очень простая метаморфоза — оно ушло с площадей на кухни, на улицы, в сознание. Оно никуда же не делось — просто теперь все те же самые люди всё то же самое говорят друг другу, прекрасно всё понимая. Собственно, тут главный парадокс возникает: люди прекрасно всё понимают (это отдельный вопрос, вопрос национальный психологии, если хотите), но почему-то им комфортна ситуация, когда говорят одно, делают другое, а думают третье.
Я думал об этом. Почему она комфортна? Почему всегда в России самой плодотворной ситуацией, начиная с Серебряного века, становится ситуация застоя? Ведь Серебряный век — это был застой; такая перегретая теплица, в которой были, конечно, свои идеологи и теоретики, такие как авторы сборника «Вехи» — наверное, одной из самых позорных книг в истории русской публицистики. Ну, бог с ней, мы сейчас не об этом. Книга, в отрицательном отношении к которой сходились и Ленин, и Мережковский, которых трудно было на чём-то примирить. В политическом отношении — да, это полные вехи, это такое капитулянтство. Но, кстати, не будем забывать, что «Вехи» в большинстве своём написаны раскаявшимся свободолюбцами и даже частично бывшими марксистами, как Струве.
Но тут интересно другое. Интересно то, что людям почему-то сейчас (особенно сейчас) очень приятна ситуация, когда они подхихикивают в кулак, а сами при этом голосуют правильным образом или, более того, дают предсказуемые ответы; или когда они лицемерят в школе, повторяя то, что от них требуют. И учителя, когда они тоже как бы подмигивают учащимся. Я знаю много таких учителей, которые подмигивают. Это ещё у Ницше было описано. Помните, да? Там говорят «умные и подмигивают», что почему-то переведено как «…и моргают». Ну, глупость какая-то ужасная! Это именно подмигивание. Все друг другу подмигивают.
У меня как раз есть ощущение, что эта комфортность — она какая-то дурная, гниловатая. И мне не очень нравится, что всё протестное движение происходит главным образом в отдельно взятых головах. Но, с другой стороны, а может быть, это такой русской modus vivendi? Может быть, это такой русский навык сопротивления? Просто на что способно такое гнилое общество? Способно ли оно что-то построить? Способно ли он себя защитить? Если оно всё понимает и подмигивает…
Ну, слушайте, всё-таки в тридцатые годы до такого не доходило. В тридцатые годы была искренняя паранойя. И то, для того чтобы страну привести в чувства, понадобились катастрофические неудачи первого года войны, первых полутора лет войны. Я не представляю, какого масштаба должен быть шок в сегодняшней России, чтобы люди перестали подмигивать, чтобы их слова перестали расходиться с делами. С одной стороны, такая ситуация, да, креативна, да, комфортна, да, очень хорошая, может быть, для искусства. Но для развития такая ситуация, простите, абсолютно тупиковая.
«Существует ли реальный Пелевин, или это „бригада специалистов“?» Ещё как существует.
«Торнтон Уайлдер, по-моему, большой демагог, но тогда почему „Мартовские иды“ доставляют такое удовольствие? Может быть, дело в форме?»
Ну почему же он демагог? Я думаю, демагогическая вещь только одна — «День восьмой». И то, там демагогия вся в репликах нескольких персонажей, а сама история очень интересная, особенно когда узнаёшь, что на самом деле случилось с героем. Мне кажется, что и «Мост короля Людовика Святого», и «Теофил Норт» — это прекрасные произведения. И «Наш городок» — замечательная пьеса. Нет, он хороший писатель. Только у него, понимаете, температура 36,6 всё время — он очень нормальный и очень здоровый человек. «Мартовские иды» из его книг, наверное, самая напряжённая и драматичная, поскольку наиболее автобиографичная (всё-таки, конечно, Цезарь — это автопортрет).