«Здравствуйте, Дмитрий, — пишет Илья. — К своим двадцати восьми я понял, что у меня нет друзей. Есть несколько приятелей, с которыми я могу спокойно общаться, но это поверхностный уровень общения, который не всегда приносит удовлетворение. Мне интересны кино, музыка, книги. Я всю жизнь погружён в это, создав свой мирок, а когда начинаю из него выныривать, мне страшно. Я одинок. Мне интереснее всего с собой. Кругом полно привлекательных людей, интересных и приветливых, но мне кажется, что я утратил нить с реальным миром. Есть ли у вас совет, как потихоньку начать жить в реальном мире?»
Илья, ну вы прямо как герой поэмы Блока «Соловьиный сад». Герою было хорошо с возлюбленной в соловьином саду, а он — нет, реальность зовёт, надо куда-то идти. Ну, пошёл — и что он увидел? Увидел рабочего с киркою, который погоняет чужого осла. Не надо! Вам хорошо в вашем мире — ну и не вылезайте. Как острову Крым хорошо было в своём мире — нет, надо объединяться с Большой Россией. Кто вам сказал, что нужно откликаться на зов реальности?
Друзей не может быть много. У меня есть некоторое количество друзей, некоторое количество абсолютно надёжных людей, которые ни при каких обстоятельствах меня не предадут и которых я постараюсь никогда не предать. Я даже могу их назвать, но зачем? Это довольно известные люди в массе своей. Кстати, я склонен думать, что нравы в культуре лучшие, чем многие полагают. Это поэты, прозаики, это режиссёры, это мои коллеги-журналисты, среди которых у меня очень много настоящих друзей. Вот один из них точно сейчас слушает. Привет тебе, Васильевич!
Что я хочу сказать? Вы не думайте, что обязательно нужно активно контактировать с реальностью. Я как-то Новеллу Матвееву спросил: «Что изменил XX век к лучшему?» Она сказала: «Сильно сомневаюсь, что этот век мог что-нибудь изменить к лучшему». А почему надо думать обязательно, что всегда время меняет что-то к лучшему, что вот там прогресс? Я Макфола спросил в интервью: «Верите ли вы в прогресс?» Он говорит: «Да, конечно. А как же можно иначе? Как можно иначе преподавать, работать?» А я вот не знаю, верю ли я в нравственный прогресс. Я далеко не уверен в этом. У человечества бывают «заячьи петли», когда оно заходит назад. Почему надо обязательно верить в то, что будущее делает нас лучше, что знание жизни делает нас лучше? Это какие-то опасные клише. «Ты царь: живи один. Дорогою свободной…» — и так далее.
Очень известные и талантливые поэты, которых я очень люблю, кстати, но не рвусь с ними общаться, — они вообще аутисты абсолютные. Ну просто не может человек общаться с людьми, они противны ему. Ну и не надо. Знаете, есть некоторые животные, которых нельзя гладить, потому что температура человеческой руки для них воспринимается как ожог. Вот есть люди, для которых весь мир — сплошной ожог. Кстати, об этом роман Аксёнова «Ожог». Ну и сидите в своём мире — и будет вам счастье. А если надо будет помочь, всегда можно выгодно как-то устроиться.
Вернёмся через три минуты.
РЕКЛАМА
― Продолжаем разговаривать. Как я уже сказал, я читаю сейчас письма, вопросы, пришедшие на почту.
Вот очень интересное письмо от Татьяны Кондратовой, вдовы Александра Кондратова, замечательного учёного и поэта. Знаю ли я его? Ну как же не знаю? Все знают Кондратова. Во всяком случае, всё моё поколение читало его книжки («Здесь была Берингия», «Здесь была Лемурия») про всякие утонувшие земли, про Атлантиду. Он был прекрасным поэтом-авангардистом.
Дорогие,
смердящие граждане!
Позвольте, любя, полизать
каждому, граждане, каждому
твёрдый мозолистый зад:
не потому, что сан
взят напрокат из книжек,
а потому, что сам
я скоро буду таким же.
Прекрасные стихи! Очень актуальные.
Пишет Татьяна, что был готов к печати его четырёхтомник неизданного, но никто не издал. Это очень горько, потому что, насколько я знаю, в бумагах лежат две трилогии (одна из них автобиографическая), больше тысячи стихов. Я знаю, что «Геликон Плюс» (Житинский как раз) издал, если мне память не изменяет, в 2002 году, уже после его смерти… Кондратов же очень рано умер, в 55 лет, Царствие ему небесное. «Геликон» издал его книгу. И Уфлянд издал две книжечки. В общем, что-то из наследия издано безусловно. Но если кто-то, слышащий меня сейчас, из издателей возьмётся издать большую книгу прекрасного поэта-авангардиста (сейчас не то чтобы забытого, но мало вспоминаемого), обращайтесь — мы с вами сделаем настоящий бестселлер. Тем более вот Татьяна пишет, что книга готова к печати.