На самом деле вы просто талантливо и ярко пересказали песню Гребенщикова:
Я инженер на сотню рублей,
И больше я не получу.
Мне двадцать пять, и я до сих пор
Не знаю, чего хочу.
Я уже говорил, что этим состоянием надо наслаждаться. Это как в поэме «Вишнёвый сад»… «Соловьиный сад» (хотя интересная связь, кстати). Это как в поэме Блока «Соловьиный сад». Зачем вам выходить из соловьиного сада? Зачем вам испытывать реальность? Вы думаете, что если вы нажрётесь реальности, если вы нажрётесь глины и дёрна, вы что, умнее станете, что ли? Настоящая реальность та, которая в вас. Наслаждайтесь этим состоянием. И потом, не будьте так зависимы от чужого мнения! Кто вам сказал, что они правильно живут? Это вы правильно живёте, как для вас естественно. Вы же не злодей.
«В чём проблема Костанжогло? Говорит и делает всё правильно. Откуда желчь?»
Это второй том «Мёртвых душ». Проблема Костанжогло в том, что это Обломов, просто он… Понимаете, там же как бы два прототипа Обломова — Костанжогло и Тентетников. Гоголь провидит этот тип, но не дожил до его полного, полноценного формирования, его пришлось написать Гончарову. Это люди без мотивации. У Костанжогло нет мотивации — отсюда и желчь. Он не очень понимает, для чего ему жить. И в литературе 1851–52 годов это самое естественное состояние. Рудин той же породы абсолютно: «Всё понимаю, делать не могу ничего. Не понимаю зачем». Вот вы говорите: «А в чём порок сегодняшнего времени?» Люди отравлены эпохой, вот этой эпохой.
«Почему Юрий Живаго счастлив, несмотря на обстоятельства?»
Да он потому и счастлив, что он умеет воспринимать высшую гармонию мира, музыкальный смысл жизни: наслаждаться снегом, ветром, наслаждаться поэзией, своими способностями. Он наслаждается же своим внутренним миром точно так же, как пейзажем, потому что в этом внутреннем мире много кислорода. Конечно, это замечательно.
Про совпадения хороший вопрос. Не могу на него отвечать, он слишком лестный.
«Читали ли вы Олега Дивова? Что скажете об этом писателе?»
Ну, читал. Даже мы вместе учились когда-то. Поэтому ничего плохо о нём говорить не хочу. А ничего особенно хорошего тоже сказать не могу. Олег Дивов — обидчивый человек. Он обидится, наверное. Не обижайтесь, Олег.
Ещё вопрос: «Почему Горбовский так любит лежать? У меня есть догадка, но хочется узнать ваше мнение».
Это вопрос применительно к любимому герою Стругацких — Леониду Горбовскому. Видите ли, когда-то Лидия Гинзбург писала: «Ещё по мнению античных греков, лежать — самое достойное для человека занятие», — и есть лёжа, и размышлять лёжа, про любовь я уж не говорю. Горбовский всё время старается лечь, потому что в нём происходит страшно интенсивная внутренняя работа, потому что он очень много жизни и сил тратит в экстремальных обстоятельствах, поэтому в остальное время он пытается расслабиться. Знаете, как в знаменитом анекдоте: «Как вы расслабляетесь?» — «Я не напрягаюсь». Горбовский — герой, который не напрягается напрасно, который напрягается только в крайних ситуациях. Помните, там: даже если Леонид попадёт на незнакомую планету, он первым делом скажет: «Можно я прилягу?» — «Ну прилягте. Наработаетесь ещё». Лежать, размышлять — вот достойное занятие. Не надо суетиться.
«Выскажите ваше мнение о Поле Боулзе («Дом паука» и «Под покровом небес»)».
Мне кажется, очень сильно переоценённая фигура. Я в его стилистике ни по-английски, ни по-русски не нахожу ничего особенного. Культовый для кого-то персонаж, но мне почему-то кажется… Пол Боулз — очень талантливый человек, но были писатели (тот же Стайрон, например) гораздо ярче и гораздо интереснее. Я не очень понимаю, не могу понять, ущучить ту категорию населения, категорию читателей, которым больше всего нравится Пол Боулз. Такие одинокие странники, несколько склонные к самолюбованию, но не обладающие ни энергией Хемингуэя, его энергией движения литературного, ни интеллектом Фолкнера и его формотворчеством. Ну, крепкий второй ряд, так мне кажется. А мне опять скажут, что он замечательный стилист. А я повторю, что самый лучший стиль — это тот, которого не видно.
«Книги иностранных авторов приходили в России по-разному — иногда вовремя, иногда случайно. Есть ли великие авторы, до сих пор не переведённые на русский язык?»
Есть, конечно. Гэддис. «Recognitions» я считаю великим романом, мы о нём уже говорили. Понимаете, есть желающие перевести, но нет желающих издать. Огромный, весомый 900-страничный роман — не переведён. Дэвид Фостер Уоллес — переведена ещё пока только одна речь (рыба о воде), а в целом пока ещё ничего больше не переведено. Хотя не думаю, что «Infinite Jest» можно перевести, потому что, как правильно говорит Вася Арканов, очень многие контексты этого романа понятны только американскому телезрителю. Тут кто-то сомневался, Володя сомневался в своём существовании. На эту тему как раз написан великий роман «Метла системы» (или «Чистка системы», что точнее), «The Broom of the System». Как раз там девушка усомнилась в своём существовании. Правильно кто-то говорил, что эту книгу мог бы написать обкурившийся Витгенштейн. Очень талантливая вещь. Уоллес вообще не переведён. Да многие не переведены. Дэвид Марксон не переведён. Авторы, о которых мы понятия не имеем. Есть гениальные абсолютно писатели — и американские, и французские, которые толком нашему читателю не знакомы. Недавно только стали переводить Липского, поляка великого. Очень многих стали переводить недавно.