Я Катаева очень люблю. И неслучайно, скажем, то, что Ирка Лукьянова сейчас дописывает книгу о нём. Неслучайно потому, что нас очень сближает любовь к этому автору и горячее сострадание к нему. Мы вместе ходили по одесским местам его молодости, вместе работали в литературном музее в Одессе. Мне Катаев очень симпатичен, и симпатичен именно своим ужасом перед временем, бунинским ужасом. Он настоящий ученик Бунина, и очень хороший ученик.
У него есть фальшивые ноты в книгах, но я ничего не знаю лучше, чем «Трава забвения». Я всегда плачу над этой книгой. И потом, я не забываю о том, что огромное количество забытых стихов (Нарбут, Кесельман) вошли в нашу жизнь благодаря Катаеву. Это он, цитируя их (причём цитируя в строчку, потому что «стихи для меня, — он говорит, — имеют протяжённость во времени, а не только в пространстве»), этими своими цитатами вернул в обиход огромное количество авторов. Я очень люблю «Разбитую жизнь, или Волшебный рог Оберона», но больше всего — конечно, «Траву забвения», которая для меня одна из самых важных книг.
«Как вы относитесь к политическим и религиозно-философским взглядам Зубова?»
Мне они чрезвычайно интересны. В любом случае, он один из лучших лекторов по истории религии, которых я знаю. Мне очень интересно всегда его слушать и с ним говорить.
«Что вы можете сказать о Владимире Канторе как о писателе и мыслителе?»
Я мало знаю его как мыслителя, а больше — как писателя. Он автор повести «Крокодил» в своё время, которая показалась мне несколько опоздавшей. У него есть довольно интересные публицистические работы, но, к сожалению, в плане стиля меня это ничем не задевает. Это мне кажется недостаточно энергичным.
«Как вы оцениваете драматургию Гавела, в частности пьесу «Протест»?»
Уже говорил об этом в прошлый раз. Мне кажется, что Гавел сильнее как политик, чем как драматург.
«Планируете ли вы написать теоретическую работу по литературоведению?»
Да я их написал довольно много. Тут и два учебника по советской литературе, как я представляю их себе. Не столько учебник, сколько сборник лекций и очерков, но это можно рассматривать как учебник. Думаю, что книжка про Маяковского вполне себе литературоведческая, хотя я заранее чувствую, сколько на неё будет вылито яду. Правда, сейчас время так складывается, что будет не до неё, как я надеюсь. Мне кажется, её прочтут десять человек, а поймут пять.
«Есть ли у журналистики в России какое-то будущее?»
Ослепительное! Понимаете, когда всё запущено, то потом, как правило, наступает ослепительное будущее.
«Ваше мнение о книге Романа Редлиха «Предатель»».
Впервые слышу о ней. Ну, теперь придётся…
«Смотрели ли вы фильм «Ангелы революции» Алексея Федорченко? — да. — Интересно ваше мнение о прозе Дениса Осокина, которая лежит в основе фильмов Федорченко».
Насколько я знаю, в основе «Ангелов революции» лежит подлинная история. Осокин там, по-моему, или не участвовал, или участвовал минимально. Не знаю. Уточню. Что касается самого фильма, то это фильм прекрасный, просто прекрасный. Я вообще Федорченко очень люблю, и люблю, начиная с «Первых на Луне», такого mockumentary. И вообще мне кажется, что Алексей Федорченко — это сказочно одарённый человек. Многое мне в фильме кажется, может быть, затянутым.
Понимаете, про эту эпоху вообще интересно снимать, — про эпоху раннего революционного энтузиазма. Я глубоко убеждён, что лучший фильм Митты, кроме «Сказки странствий» и «Экипажа», — это его последняя картина «Шагал — Малевич». Она даже лучше, чем… Да, ещё, конечно, «Гори, гори, моя звезда». «Гори, гори, моя звезда» — конечно, шедевр. Вот на этом уровне, мне кажется, «Шагал — Малевич». Но Митта очень умеет делать «мясо» сюжета, напряжение, все линии замечательно сходятся tutti quanti.
А вот что касается «Ангелов революции», то он, мне кажется, немножко провисает (но сейчас всё провисает), он недостаточно структурирован. Но на уровне изображения, на уровне повествования, на уровне самой идеи этого столкновения советской власти и язычества… Это просто блестящая идея! Так что мои ему поздравления.