Мне поэтому так многие и пишут: «Не знаю, что делать. Не хочу идти к людям». Ну и очень хорошо. Мне кажется, что это такой позитивный синдром, когда происходит разобщение, когда человек себя чувствует тотально одиноким. В конце концов, из этого опыта выросли многие стихи Бродского. И вам никто не помешает проделать над собой такой же эксперимент. Читайте интересные книжки, воспитывайте детей, посильно не участвуйте в гадостях. Это не значит, что я предлагаю всем тихо-мирно гнить и никак не бороться. Просто как Христос говорил одному юноше: «Если ты не можешь этого сделать, то и не делай». А если вы хотите бороться, то вы, вероятно, уже боретесь и как-нибудь делаете это без моего совета. Иными словами: ситуация тотальной лжи и маразма благотворна в нравственном отношении, как говорил Томас Манн, по отношению к ней легко определиться. Это правда уже доходит до смешного. Понимаете, нельзя настолько спустя рукава отрабатывать свои приёмы.
Мне тут пишут, кстати, вопрос. Тут про меня кто-то написал заметку, что «Быков всю жизнь считает искренних людей лучшими неискренних. А что лучше — искренний Геббельс или, допустим, неискренний какой-нибудь буржуа?» Ребята, Геббельс не был искренним. Это глупость, заблуждение. Он никогда искренним не был, он был гением вранья. Искренним он был, наверное, в то время, когда любил Милу [Лиду] Баарову (если я не путаю её фамилию), но и то ему пришлось её бросить, потому что фюрера, своё положение и тощий свой зад он любил гораздо больше.
Теперь смотрим вопросы.
«Вы раз сказали, что Евгений Головин — для вас фигура отталкивающая и циничная. Можете рассказать почему?»
Эстетизация безобразного… Головин — классическая фигура русского Серебряного века (только советского), член мамлеевского «Южинского кружка», кружка Южинского переулка; человек, увлечённый разнообразными психоделическими опытами, опытами с веществами; сочинитель эстетских, по-моему, довольно плохих стихов в традициях опять-таки Серебряного века; и один из учителей-воспитателей Александра Гельевича Дугина. Можно легко увидеть, что получилось у такого воспитателя. Это, по-моему, само говорит за себя.
«Не могли бы вы более точно высказаться о праве зрителя и слушателя на жёсткий публичный остракизм по отношению к художнику за его нравственный коллаборационизм? Как вы относитесь к тому, что в памятном 1982 году, 29 января, в варшавском Национальном театре тысяча человек зрителей, как один, согнали со сцены непрерывным «захлопыванием» талантливого заслуженного артиста Януша Клосиньского? Это был ответ поляков на его публичное одобрение введения генералом Ярузельским военного положения в Польше».
Во-первых, у меня достаточно неоднозначное отношение к генералу Ярузельскому. Многие считают, что он тогда ввёл это военное положение, не дав тем самым ввести в Польшу советские войска, и спас Польшу от чехословацкого варианта. Я не специалист в этой области, поэтому могу только сказать, что люди, одобрявшие тогда Ярузельского, могли его одобрять по разным мотивам.
Что касается «захлопывания» артистов. Это приятно вообще — «захлопывать». Но в этом есть элемент публичной травли, и вот этого я не люблю. Если вам не нравится, что Клосиньский так себя повёл, ну не ходите на его спектакли! А тот азарт, то наслаждение, которое овладевает толпой во время «захлопывания» артиста, — это не всегда есть хорошо.
В России был подобный опыт, когда Шаляпин (он утверждал, что он сделал это по роли) при появлении царя (а шла как раз «Жизнь за царя», насколько я помню) опустился на колени перед царской ложей. Тоже его и травили, и «захлопывали», и ругали за конформизм. Шаляпин плохо себя повёл в этой ситуации, но люди, которые радостно солидаризировались против него, тоже вели себя плохо, и это тоже проявление рабства. Понимаете, я против «захлопывания» кого бы то ни было.
Что касается Хазанова. Действительно Хазанов наговорил и наделал в своей жизни достаточное количество глупостей. Но ещё раз говорю: давайте мы не будем с вами так часто пользоваться правом на брезгливость. Я не призываю его жалеть или ему сострадать, а я призываю начать всё-таки с себя. Давайте каждый из нас будет отвечать за своё поведение. А призывов к травле всегда хватает. Я знаю, как это бывает. И знаю, какое это наслаждение — кого-нибудь травить. Но, к сожалению, в этом тоже есть фашизм, ничего не поделаешь. Вот эта «ликующая правота диссидентов», как совершенно правильно пишет Войнович, была абсолютно авторитарной по своей природе, и очень многие люди на этом сошли с ума.