Кто подобное пишет сейчас? Могу сказать, что такого сейчас не пишут. Почему? (Мне кажется, Сенчин мог бы писать очень хорошие подростковые вещи.) Потому что надо серьёзно относиться к ребёнку. Те проблемы, которые ребёнок переживает — первое предательство, первая любовь, — это проблемы на двадцать порядков боле серьёзные, чем наши с вами, и поэтому о ребёнке надо писать, как о взрослом. Единственная книга, где дети представлены взрослыми, — это Мариам Петросян. И больше всего я там люблю эпизод с красным драконом, если кто помнит (я говорю про «Дом, в котором… «). Ещё мне очень нравился абсолютно серьёзный, взрослый детский роман Ильи Боровикова «Горожане солнца». Я вообще считаю, что Илья Боровиков — очень хороший писатель. К сожалению, он кроме этого романа почти ничего не написал. Сейчас он пишет большой роман о войне — посмотрим, что это будет. У Букши интересная повесть «Алёнка-партизанка».
«Какие компьютерные игры вы любите?» Когда-то любил «Седьмого гостя» с подачи друга моего Андрея Давыдова, который заведовал компьютерным центром «Артека». Ну да, любил «Седьмого гостя» и «Тринадцатый час», соответственно [«11th Hour» или «13th Doll»]. Я вообще люблю всякие такие страшилки, готику, путешествия, квесты. Кроме квестов не люблю ничего. Мне очень нравятся всякие игры типа «Большого путешествия»: какие-то прекрасные огромные параллельные миры, огромные пространства, базарные площади, моря. Это не фэнтези, это нечто иное, это близко.
«Какое у вас объяснение воинствующему антисемитизму Солженицына? И вообще такую вещь, как антисемитизм, можно ли объяснить разумно?»
Никакого воинствующего антисемитизма у Солженицына не было. У него был антисемитизм, может быть, даже более опасный — довольно цивилизованный. А как его объяснить? Я делал разные попытки объяснить его, роман «ЖД» у меня пытается объяснить антисемитизм. Сейчас о каких-то парадоксальных вещах приходится говорить, но вы меня поймёте. Видите ли, мне иногда труднее объяснить юдофилию. Например, юдофилию Маяковского, потому что всё друзья Маяковского — евреи, большинство возлюбленных — еврейки или во всяком случае породнённые лица. Он дружил страстно с Бриком, с Кассилем, с Лавутом, защищал их страстно. Я думаю, что корень этой юдофилии лежит в известной статье Горького о евреях и еврействе (она, по-моему, так и называется — «О евреях»), где он доказывает, что в русском обществе евреи являются чаще всего носителями культуры, милосердия, каких-то родственных чувств, деликатности. Это многие объявят, конечно, русофобией сейчас, но Горького трудно обвинить в русофобии, потому что он умер.
Что касается юдофилии большинства деятелей культуры — это диктовалось, мне кажется, именно протестом против антисемитизма слишком простых, грубых и агрессивных людей. Их антисемитизм объясняется очень просто: им для того, чтобы себя уважать, необходим другой. А еврей — это самая близкая и самая удобная модель другого. Вот тогда возникает этот культ имманентных признаков: «где родился?», «к какому землячеству принадлежишь?» и так далее. Мне кажется, что антисемитизм — это показатель дикости, грубости, хамства, пошлости, в общем, неразвитости. Я могу простить это, то есть я могу это терпеть в человеке, но всё равно у меня остаётся ощущение всегда, что от этого человека несколько припахивает.
Точно так же не люблю я русофобии, хотя гораздо реже её встречаю, чем антисемитизм. Точно так же не люблю я франкофобии, пиндософобии. Когда американцев называют «пиндосами», мне мучительно. Я не хочу рекламировать ничего, но посмотрите «Звёздные войны». Это такая добрая картина! Она действительно очень добрая, как все детские сказки. Подумайте немножко о той цивилизации, о той культуре, которая производит такие вещи. Или «Головоломку» посмотрите. Вы в современной русской культуре можете что-нибудь подобное назвать? Кроме мультиков — почти ничего. Да и мультиков очень мало…