Андрей спрашивает:
«Джойс, Кафка, Пруст — топ Набокова. Назовите ваш».
Если вы имеете в виду топ модернистов, то Джойс, Фолкнер и… Ну, точно не Пруст. Джойс, Фолкнер и Виан — вот так бы я неожиданно сказал. Может быть, Белый. Но уж никоим образом не Пруст, и очень маловероятно, что Кафка. Ну, потому что Кафка — он же ещё не совсем модернист. А вот Фолкнера я бы обязательно назвал. Я думаю, что очень часто Набоков не называл американцев, потому что испытывал определённую ревность. Хемингуэя он вообще всерьёз не принимал.
«Проникся образом папы в пьесе «Случай на вокзале» Сергеева, а особенно в фильме «Клетка для канареек».
Да, это блестящий фильм, очень много для меня значивший. И очень приятно, что вы его назвали.
«Ещё потрясший образ отца, невидимого и неизвестного, в рассказе Битова «Но-га» из цикла «Аптекарский остров».
Очень хорошо, что вы помните этот рассказ, и очень хорошо, что вы помните эту книгу.
«Расскажите своё мнение о книге и фильме «Жизнь Пи». Является ли Янн Мартел серьёзным писателем?»
Я ничего не читал, кроме этой книги, но, судя по ней, он является серьёзным писателем. А фильм ещё лучше, потому что фильм — это безумно яркая история. И тем более яркая, что непонятно — произошла она или привиделась. Как метафора она превосходна. И вообще я романтически люблю фильмы, в которых много моря, много звёздного неба, дикости всякой.
«С Новым годом!»
И вас с Новым годом!
«Выйдет ли на следующей неделе?»
Выйдет обязательно.
«На форуме увидел вопрос по творчеству Фаллады. Добавлю свой. После прочтения романа «Железный Густав» у меня возникло чувство, что роман не дописан или что автор оставил читателям возможность представить, как дальше сложились судьбы главных героев. Можно ли назвать Фалладу летописцем Германии начала прошлого века, ведь в «Железном Густаве» многие персонажи похожи, словно близнецы?»
Конечно можно. Я с удовольствием вам отвечу на этот вопрос. Раз уж все хотят про Фалладу — давайте про Фалладу.
Привет моим американским слушателям! У вас там сейчас утро. «Вашим американским слушателям интересно было бы узнать ваше мнение. Кто из основных кандидатов в президенты США вам более симпатичен — Хиллари Клинтон или Дональд Трамп?»
Как-то никто из них мне особенно не симпатичен, но если выбирать, то уж лучше Хиллари, конечно, потому что Трамп с его популизмом, с его «жириновщиной» вызывает у меня… Понимаете, американцы спрашивали Толстого, кого он хотел бы видеть президентом. Он ответил, а они всё равно выбрали другого. Если вас интересует моё мнение, то выбирайте Хиллари. Но мне кажется, что вы и так это сделаете. И потом, ещё Рубио может показать интересные результаты, подождите. Макфол сказал, что он многого ждёт от Рубио.
«Если бы Владимир Познер вас пригласил в свою передачу на Первом канале, вы бы приняли его приглашение?»
Конечно нет. Зачем мне туда ходить? Но он и не позовёт.
«Милейший! Об Эрнсте Юнгере обмолвитесь?»
Уважаемый, обмолвлюсь! Мне-то что? Какая манера, да? Милейший я ему! Это, может быть, он так любит, выражает так свою любовь. Эрнест Юнгер не представляется мне, честно говоря, серьёзным явлением в литературе XX века. Хотя многим представляется. Эрнест Юнгер — большой любитель радикал-консерваторов, которые и Эволу очень любят. Книга Юнгера «Рабочий» им представляется большим откровением. На самом деле это интеллектуальный фашист, не более того. Именно из дневников Юнгера в значительной степени сделана книга Литтелла «Благоволительницы», там очень много ссылок к дневникам.
Судьба Юнгера так же почти интересна, как и судьба Лени Рифеншталь. Он прожил, по-моему, 107 лет (во всяком случае, сильно за 100 зашло это). Люди, которые выживали в XX веке, жили долго, потому что какое-то излучение великое на них попадало. Лени Рифеншталь была мне очень интересна, хотя смотреть её фильмы мне было страшно скучно и противно. Но она мне была интересна как наглядный пример, она была поразительно наглядная. И когда она, роскошная такая Брунгильда, приезжала в Ленинград, в Петербург, я счастлив был, что у меня есть возможность её увидеть. Я даже автограф у неё взял.
Что касается Эрнста Юнгера — наверное, это тоже грандиозное явление. Но всё, что я у него читал, казалось мне до отвращения многозначительным и банальным. Хотя, может быть, я просто не проникаю в его глубину. Серьёзный философский подход к фашизму — это несерьёзно. Мне кажется, это преувеличение какое-то, непозволительное преувеличение.