Вот-вот испустит дух —
И выпадет мне пережить
Уже покойниц двух
И в новую вступая жизнь,
Сказать про этот случай:
Как за державу ни держись,
А человек живуче!
(Смех. Аплодисменты.)
Д. Быков― Пока ты это читал, Борис Борисович Гребенщиков прислал нам: «Поздравляю! Сил и света!» Спасибо, Борис Борисович! И вам тоже обязательно! Мы так счастливы, что вы с нами в эту весёлую ночь. Репринцева, поехала!
П. Репринцева― Погнали, да. Про пьянство и про туризм, который сейчас менее возможен, чем пьянство.
(Смех.)
Д. Быков― Воспитал на свою голову! Давай!
П. Репринцева―
Бухать в Лиссабоне,
Надевши на плечи горячее кружево солнечных бликов!
Куда как вольготней
Сажать свою печень под мощным прикрытием божьего лика.
На маленькой лавке, где рельсы и шпалы
Тебя обещают нести к Сарамаго,
И жизнь не скудеет, и зной ярко-алый,
И местный воришка прикинулся магом.
Спиваться в Дублине — роскошь, блаженство,
С бронзовым Кавана у канала в обнимку,
Когда всё прошлое рикошетом летит безвозвратно
Куда-то мимо.
Или, себя растерявши на карте,
В баре гудящем на рабочей окраине
Шептать на ухо автомеханику «try me»,
Рисуя цветы на запотевшем бокале.
Но здесь, где Господь нас, должно быть, помиловал
За знание формул, его отрицающих,
Гуляешь вразвалочку по полюшку минному,
И думаешь: мать твою, ну как потрясающе!
(Смех. Аплодисменты.)
Д. Быков― Так! Как и было обещано, мой любимый прозаик на проводе — Виктория Самойловна Токарева. Виктория Самойловна, с Новым годом!
В. Токарева― Здравствуй, Димочка!
Д. Быков― Здравствуйте, все! Виктория Самойловна, скажите нам что-нибудь, чтобы легче стало жить.
В. Токарева― Значит, так. Всё очень просто. В новом году я хочу пожелать всем-всем любви, богатства и жить бесконечно, как Зельдин.
(Смех.)
Д. Быков― Очень здорово! Скажите ещё, пожалуйста, что мы ваше будем в ближайшее время читать?
В. Токарева― Я написала новую книгу, которая будет называться «Маленькое одолжение».
Д. Филатов― Кому?
Д. Быков― Это про жизнь, вероятно. Виктория Самойловна, мы ещё раз вас ужасно благодарим, желаем как можно больше вашего читать. Я помню очень хорошо ваши слова, когда-то сказанные о писателе, которого я не люблю, но слова очень точные: «Литература должна быть, как пар над супом — чтобы пар был лёгкий, но чтобы было понятно, как много в этом супе всего варится». Я вам желаю такой же лёгкой и прекрасной жизни, такой же насыщенной и чудесной литературы. Мы вас очень любим и счастливы, что вы с нами. Ура!
В. Токарева― Дима, я бы сказала немножко по-другому, но ты сказал лучше.
Д. Быков― С Новым годом! Спасибо, дорогая! С Новым годом! Пока!
Очень много просьб связаться и поздравить Марию Васильевну Розанову. Действительно Марии Васильевне Розановой, по некоторым документам, день рождения 1 января, а по другим — 27 декабря. Мы попробуем сейчас с ней связаться, если она не спит, и я, во всяком случае, постараюсь тоже это озвучить.
Лилиана Комарова передаёт привет всем «ровесникам» — всем, кто когда-то работал в «Ровесниках», учился в «Ровесниках», кто в Детской редакции радиовещания работал. Она обязательно просила это сегодня сказать. А «ровесники» разбросаны сейчас по всему огромному миру: и в Штатах они, и в Израиле они, и в Австралии, и в Канаде, и — страшно сказать! — в Африке. И многие-многие люди, начиная с Володи Вишневского и заканчивая Евгенией Альбац, все вышли из «Ровесников». Александр Архангельский тоже.
И вот наша общая Лилиана Комарова, любимая наша, она просила обратиться именно к сегодняшним подросткам:
«Дорогие друзья! Вам труднее всего. Вы со всем в жизни сталкиваетесь впервые. Помните, что более важного времени, чем сейчас, у вас никогда не будет. Знайте, что то, как вы ведёте себя сейчас, определит всё в дальнейшем. Никого не слушайтесь. Слушайтесь сердца. Это единственный советчик. Рада вам сказать, что мы понимаем ваши трудности и всегда готовы вас поддержать. Хотя более невыносимых людей, чем вы, на свете не существует».