Д. Быков― В Париж, в Париж! Он хорошо помнит процесс крещения.
М. Розанова― Ехать надо. Есть всякие агрегаты — «самолёт», например, называются.
Д. Быков― Мы воспользуемся этим агрегатом. Мария Васильевна, дорогая, с Новым годом! Дай Бог здоровья! Увидимся обязательно. И оставайтесь такой же злой, а то добрых стало так много, что уже, честно говоря…
М. Розанова― Что уже неизвестно, куда от них деваться.
Д. Быков― Да, не продохнуть! (Смех.) Дорогая и любимая, целую вас! Привет, пока!
Очень много ещё тут просьб. Меня просят позвонить Людмиле Петрушевской и её поздравить. Я, к сожалению, телефоном её не обладаю, но, если хотите, Коля, вашу просьбу исполню охотно. Поздравляем и Людмилу Петрушевскую! И вообще всех людей доброй воли поздравляем.
Очень просят Лукьянову ещё почитать что-нибудь из поздравлений прошлого. У тебя есть ещё что-то?
И. Лукьянова― Ой, у меня из поздравлений прошлого…
Д. Быков― О, Лукьянова, твои выпускники из ФМШ пишут: «Привет, Лукьянова!»
И. Лукьянова― Ура! Я их очень люблю.
Д. Быков― Я тоже люблю. Давай.
И. Лукьянова― У меня всяких поздравлений из прошлого на каждые десять лет — 1925 года, 1935 года…
Д. Быков― Валяй-валяй! Читай!
И. Лукьянова― В 1925 году, надо сказать, они Новый год почти не праздновали. Угадайте, что они праздновали?
Д. Филатов― Рождество?
И. Лукьянова― В 1925 году?
Н. Быкова― Да ну! Октябрьскую революцию.
Д. Филатов― Годовщину смерти Ленина.
И. Лукьянова― Никто не угадал. Они праздновали 20-летие революции 1905 года, и большинство газетных текстов были именно об этом
Д. Филатов― Нифига себе! Ну почти угадал.
И. Лукьянова― В журнале «Крокодил» я нашла совершенно прекрасные стихи, в последнем номере журнала «Крокодил». Они почти не новогодние, но праздник там упоминается, поэтому я решила, что можно. Тем более, что здесь есть Филатов, и ему будет приятно.
Д. Филатов― Ирка, ты золото!
И. Лукьянова― Называется «Колькино горе»:
Пионера Кольку Филатова
Исключили вчера из отряда —
Он не слушал команды вожатого
И сбежал в воскресенье с парада.
И вообще накопилась за Колькой
Пропасть разных грехов, преступлений.
За полгода — подумать только! —
Целых восемь предупреждений.
Ходит тучей Колька Филатов,
Разломал у сестрёнки игрушку,
Свистнул пять папирос у брата,
Тётке перца насыпал в подушку.
И, на лоб наведя морщину,
Колька смотрит газету в печали:
— Хоть бы праздник какой, годовщина —
Может, мне бы амнистию дали.
(Смех.)
Д. Филатов― Ирка, теперь я знаю, чья я реинкарнация!
И. Лукьянова― Это, граждане мои, Василий Лебедев-Кумач.
Д. Быков― Слушай, а он неплохой поэт был на самом деле. Валяй дальше!
И. Лукьянова― Да. У меня ещё есть, конечно, «Пионерская правда» за 25 декабря 1925 года, где Васька Спиркин идёт в пионерский клуб на «Комсорождество» и опять-таки встречает — кого бы вы думали? — рождественского деда, который шарится со своим мешком игрушек и никак не может найти, кому их всучить. Текст здесь очень плохой, почти не видно, pdf-копия «Пионерской правды», прочитать его сейчас без очков не смогу. Но надо сказать, что с дедом происходят очень печальные штуки — дед в конце концов растаял на посмешище всем пионерам.
Д. Быков― Ну ты подумай!
И. Лукьянова― Я вам другое прочитаю — 1935 год. 1935 год — как известно, это время, когда с подачи Постышева вся страна начала наконец после долгого затишья праздновать Новый год: с ёлкой, с маскарадом, как угодно. То есть был очень большой энтузиазм по этому поводу. Вся страна начала закупать ёлки, бросилась в магазины!
Д. Филатов― Звезда была на ёлке.
И. Лукьянова― Да-да-да! Вот «Комсомольская правда» 30 декабря 1935 года сообщает:
«На лыжах и в противогазах. Посвящается X съезду ВЛКСМ. 15 молодых рабочих и работников Московской суконной фабрики имени Петра Алексеева 29 декабря прошли на лыжах и в противогазах 130 километров за 16 ходовых часов. Маршрут был: Москва — станция «Солнечногорская» Октябрьской железной дороги — Москва. Все участники похода — лучшие физкультурники и ворошиловские стрелки фабрики, сдавшие нормы ПВХО. Комсомольцы фабрики готовятся к 1500-километровому переходу на лыжах в противогазах в честь X съезда ВЛКСМ».