Та же история случилась с Маяковским, и Маяковскому пришлось, как вы понимаете… Лев Аннинский очень точно сказал: «Маяковскому придётся теперь реабилитироваться очень долго, потому что его насаждали, как Екатерина картошку». Реабилитироваться, конечно, не в смысле политических обвинений, а реабилитироваться в том, в каком бывает реабилитация тяжёлых больных. Нужно будет очень долго отмываться, отчищаться от тех пальчиков, которыми теперь захватали эту поэзию, от жирных пальцев Сталина, которыми захватали поэзию Маяковского. И я думаю, что моя книга частично послужит этой очистке.
И думаю, кстати говоря, конечно, что и Бродскому придётся очень долго ещё посмертно реабилитироваться, посмертно возвращаться к самому себе, потому что те люди, которые сейчас им размахивают, я думаю, они бы при жизни удостоились в лучшем случае пинка. В общем, кто чего бы удостоился – это вещь такая достаточно гипотетическая. Я просто хотел бы поблагодарить за наглядность.
Дальше я начинаю отвечать на вопросы, которые здесь в изобилии пришли. На этот раз, спасибо большое, их очень много. Я сначала то, что на «Эхе», а потом – то, что в личную почту.
«Похож ли Навальный на Фрица Гейгера?» Нет, конечно. Навальный похож на Андрея Воронина – человека, который медленно, а в последнее время всё быстрее (он очень быстроумен) учится каким-то новым для него вещам. Андрей Воронин – ведь очень адаптивное существо. А Фриц Гейгер – как раз, по-моему, совершенно застывшая функция, лишённая воображения.
«Согласно скверной традиции у нас в августе то „Лебединое озеро“, то дефолт, то война, то самосанкции. Что ждёт нас в этом августе, который уже через три недели?» Вангованием столь конкретным я стараюсь не заниматься – не потому, что боюсь ошибиться, а потому, что боюсь накликать. Меня в данном случае интересует больше другое: почему август? У меня было несколько публикаций на эту тему.
Действительно август в России – почему-то такой месяц максимальной бифуркации, максимального напряжения. Я долго думал, с чем это может быть связано, и вдруг понял. Август – это переход даже не столько к осени, сколько к учебному году. Конец лета, конец каникул, очень не хочется работать, не хочется из отпусков… Большинство старается, чтобы отпуск пришёлся именно на август, на бархатный сезон, на максимум фруктов и так далее. Работать ужасно не хочется. Не хочется возвращаться к повседневному рутинному труду. Ужасно хочется сделать что-нибудь такое, что этого труда не допустило бы, что его как бы отодвинуло бы. Мне тоже довольно часто этого хочется, потому что 1 сентября – это для ученика-то не праздник, а для учителя – вообще очень катастрофа. Ну, сколько можно ходить по этому кругу и объяснять детям, как образ Ниловны ведёт к революции или что такое Базаров или обломовщина. Конечно, это непросто. Поэтому у людей возникает желание (может быть, это коллективная воля страны подталкивает так) сделать, чтобы к началу сентября обязательно что-нибудь взорвалось, дефолт случился, путч случился и так далее.
«Хотелось бы, чтобы Вы пополнили Вашу эрудицию чтением Азольского и Джо Аберкромби. Тогда Вы бы порадовали нас вслух своей оценкой». Спасибо.
Азольского я, конечно, читал. Азольского я читал ещё задолго до того, как он вошёл в моду: и «Затяжной выстрел», и «Клетку», и «Кровь». Мне кажется, что Азольский – недооценённый писатель. Недооценённый потому, что он – писатель такой довольно грубой реальности, «мяса». Для того чтобы мясо есть, нужны челюсти. Для того чтобы переваривать, усваивать, понимать прозу Азольского, нужно знать советскую историю, советскую традицию и нужно не бояться фактографии. Он писал очень увлекательно, по-настоящему трудно оторваться, но трудно оторваться человеку, который выдерживает эту плотность повествования. Я всем Азольского очень рекомендую, «Диверсанта» в частности.
Что касается Джо Аберкромби. Я проглядывал первый роман из трилогии, и он не произвёл на меня большого впечатления. Понимаете, я фэнтези читать не могу. То есть некоторую часть фэнтези могу, но когда начинаются разговоры с духами – всё.
«Довлатова Вы не любите за его нелестные отзывы об окружении Булата Окуджавы?» Не знаю таких отзывов. Если бы знал, наверное… Я не люблю совершенно за другое. Господи, не хочу сейчас пока об этом говорить. Я сразу хочу сказать, что лекция во второй половине будет о Ходасевиче, потому что пять человек одновременно его заказали. И Ходасевич мне самому сейчас кажется очень важной темой. Вот о нём мы поговорим. Тем более, что о нём ещё пока не было.