«Случайно посмотрели фильм «Гражданин поэт. Прогон года». Совершенно очарованы вашей матушкой. Вы сами подвижнически популяризируете литературу, — спасибо. — Нет ли задумки записать уроки литературы Натальи Иосифовны по школьной программе?»
Конечно есть! Я сто лет с ней об этом говорю и всячески её пытаюсь заставить это сделать, но очень трудно. У неё есть принципиальная установка — не записываться, не сниматься. Ей это не хочется, не интересно. Она и в телепрограммах участвует крайне неохотно, когда её довольно часто приглашают в качестве эксперта. Она считает, что контакт учителя с классом, учителя с учеником — это вещь достаточно интимная, и телевидение это разрушит. Я не теряю надежды, чтобы несколько её лекций всё-таки записать.
Хороший вопрос про «Незнайку на Луне», но в нём уже содержится ответ.
«В 1965 году я прочитал роман «Наследник из Калькутты» Роберта Штильмарка. Тогда молодёжь зачитывалась этой книгой. В предисловии была описана романтическая история её создания. Оказывается, автор — участник войны и писал этот роман в ГУЛАГе, где сидел по политической статье, под давлением своего непосредственного начальника, которого вынужден был записать в соавторы. Надо, чтобы сверстники, которые зачитывались романом, знали, как всё было на самом деле».
Анатолий, во-первых, там всё понятно. Когда была идея экранизировать «Наследника из Калькутты», я предполагал писать сценарий в двух планах, в двух плоскостях. К сожалению, это предложение было отвергнуто. Половина действия происходит в лагере, где Штильмарк пишет роман, а половина — на судне, где капитан Бернардито рулит своими голодранцами-оборванцами, причём и пиратов, и лагерников играют одни и те же артисты. То есть совершенно понятно, что прототипами этих пиратских нравов были люди с зоны; советские лагерные нравы, гулаговские. Это действительно лагерная проза, но при этом тут надо вот какую вещь… Там в конце у меня было очень хорошо придумано, когда Штильмарк уходит на свободу, освобождается, а капитан Бернардито причаливает в магаданский порт и забирает его с собой.
Там история была какая? Я бы, кстати, не сказал, что Василевский (официальный соавтор) так уж Штильмарку повредил. Василевский немного двинулся рассудком. Он себе придумал такую историю, что Сталин очень любит исторические романы. И вот он сейчас напишет исторический роман (точнее, зэк за него напишет), он этот роман отошлёт Сталину — и получит Сталинскую премию, и прославится, и будет пожизненно обеспечен. Как ни странно, роман действительно был издан и имел огромный успех, и он вышел под двумя фамилиями. Под это дело он выделил Штильмарку угол, освободил его от всех работ. Настреляли колонков, сделали колонковые кисты и ими выполнили роскошные иллюстрации. И действительно убористым почерком переписанные три толстенных папки ушли к Сталину, но Сталин за это время умер. История и гомерическая, и трагическая. И, конечно, Василевский не имеет никаких прав на роман, но надо отметить, что жизнь Штильмарку он, может быть, и спас.
Перерыв на три минуты.
НОВОСТИ
― Продолжаем разговор, программа «Один».
«Позвольте поблагодарить… — и вас позвольте поблагодарить. — Уже два года читаю «Человеческую комедию». Сначала все прочитанные вещи впечатляли («Отец Горио», «Евгения Гранде», «Утраченные иллюзии»), но уже «Блеск и нищета» показалась неровной с путаной и разухабистой первой половиной. «Тридцатилетняя женщина» откровенно разочаровала. «Сельский врач» оставил смешанные впечатления. Какие романы Бальзака вы бы рекомендовали?»
Видите ли, какая штука опять-таки. Бальзак, как и Достоевский, кстати (а Достоевский, как вы знаете, его очень любил, переводил «Евгению Гранде»), он первую половину своего пути образцово владел своими художественными способностями и всеми своими ресурсами, но потом как-то это разбренчалось — и дальше, естественно, пошли книги неровные. «Братья Карамазовы» — великая, но неровная книга. Точно так же главный центральный двухтомный роман «Блеск и нищета куртизанок», конечно, тяжеловат. Бальзак действительно гениален в «Отце Горио», которого я ставлю выше всего. Но я люблю и ранние рассказы, типа «Дом кошки, играющей в мяч». Но лучшие его вещи, как мне кажется, — эти странные, мистические, вроде «Неведомого шедевра». Ужасно мне нравятся «Озорные рассказы», кстати. А что касается «Шагреневой кожи», то я недавно её перечитал. Ну, напыщенная вещь! Конечно, она плохо написана, но ничего не сделаешь. Вот «Отец Горио» и «Евгения Гранде». А особенно, помните, когда она в финале даже начала немного заикаться: «Я п-п-подумаю». Это превосходная вещь!