А. Лазарчук― Потому что он фашист.
Д. Быков― Ну ладно! Объясни. Он же антифашист, вообще-то.
А. Лазарчук― Вообще-то — нет.
Д. Быков― Как говорил Умберто Эко: «Нет больших фашистов, чем антифашисты». (Смех.) Тем не менее, скажи.
А. Лазарчук― Ну да. Скажем, на словах он, может быть, что-то и произносил… Хотя его фраза «Мы, — люди, — воюем с орками против орков» относилась и к немцам, и к нам, то есть он выделил, вычленил из человечества. Ну, это у британцев, в общем-то, распространено.
Д. Быков― Ещё скажи «англосаксов».
А. Лазарчук― Нет, я не люблю слово «англосаксы».
Д. Быков― Я тоже не люблю. Это первый признак «невминосов».
А. Лазарчук― Да.
Д. Быков― Денис спрашивает: «Читали ли вы книгу Анара «Контакт»? Нравится ли они вам?» Если вы интересуетесь ещё и моим мнением, Денис, то мне очень нравится.
А. Лазарчук― Как?
Д. Быков― Был такой (и есть такой) азербайджанский писатель Анар, и у него была фантастическая повесть «Контакт». Ты её не читал?
А. Лазарчук― Я про неё что-то слышал, но у меня ещё просто руки не дошли.
Д. Быков― Мне она чрезвычайно нравится.
А. Лазарчук― А, да-да-да, знаю!
Д. Быков― Помнишь, где машина с двумя рулями?
А. Лазарчук― Я не читал, а я просто помню, что мне её надо прочитать, она у меня лежит в списке ещё не прочитанного.
Д. Быков― «Дорогой Андрей, во время гражданской вы были бы за красных или за белых? Вадим, Самара».
А. Лазарчук― За белых.
Д. Быков― Почему?
А. Лазарчук― По традиции. У меня все были за белых. (Смех.)
Д. Быков― Ну-ка, ну-ка, вот с этого момента поподробнее. Я не знаю твою родословную.
А. Лазарчук― У меня оба деда воевали за белых: один — в Кубанской армии, а другой — у Колчака.
Д. Быков― А как по-твоему, почему они это делали? Неужели не соблазнительнее было бы поверить в утопию?
А. Лазарчук― Видимо, они разглядели в этой утопии все её характерные черты.
Д. Быков― Ты согласен с мнением Роднянской, что утопия — это отказ от исторического усилия… то есть антиутопия — это отказ от исторического усилия, и что без утопий не живёт литература?
А. Лазарчук― Согласен. Потому что — ну а как иначе?
Д. Быков― И красная утопия тебя не привлекает?
А. Лазарчук― Поскольку мы все сильны послезнанием, то всё это легко объяснить. Как бы я себя чувствовал, не зная неизбежного будущего, — я не могу сказать, я не знаю этого. Но подозреваю, что в силу некоторых особенностей характера я бы предпочёл, наверное, традицию.
Д. Быков― Многие спрашивают, и я от себя спрошу: почему не получилось мощного нового поколения фантастов, сравнимого с Семинаром Стругацкого?
А. Лазарчук― Потому что фантастика стала развлекательным жанром. Всё.
Д. Быков― А она разве не была им когда-то?
А. Лазарчук― Нет, она была достаточно серьёзным, тяжёлым, берущим на себя какую-то непосильную роль. Это были поздние восьмидесятые — девяностые. Но уже в девяностых началось это раздувание развлекательной части, и сейчас это чисто развлекаловка: стрелялки, ходилки…
Д. Быков― Вопрос Ильи: «Ваше отношение к циклу «S.T.A.L.K.E.R.»?» Имеются в виду эти все зоновские дела.
А. Лазарчук― Это компьютерная игра, которая перенесена на страницы. Я и сам поучаствовал [«Спираль»], и Мишка поучаствовал [«Остальное — судьба»]. Ну, это просто было от безделья, что ли.
Д. Быков― Я понимаю, но вот мнение Лукьяненко, что мы живём в постмире, оно объясняет популярность этого.
А. Лазарчук― В постмире?
Д. Быков― В постмире. Действительно это мир Зоны, мир катастрофы: что-то случилось, а мы ходим за хабаром…
А. Лазарчук― Господи боже мой! Это постоянное состояние мира. Почему только мы живём? Все предыдущие поколения жили в мире-катастрофе. Никогда не было… Даже предкатастрофы-то я не припомню.
Д. Быков― Очень хороший вопрос: «Скоро день рождения Ленина. Что вы о нём думаете?» Мы о нём не думаем! (Смех.) Нет, думаем. Куда же мы денемся? Конечно, мы думаем.
А. Лазарчук― Всё, что я думал, я написал.