Среди стерни и незабудок
не нами выбрана стезя,
и родина — есть предрассудок,
который победить нельзя.
— сказал Окуджава. Это великие слова, на мой взгляд.
«Эксперимент на крысах. Вожак стаи — альфа-крыс — был помещён в идеальные условия, за одним исключением: не было возможности чморить ближнего. Так он потух».
Интересное наблюдение. Действительно, без мучительства вожака не бывает. Вы совершенно правы, такое строительство, при котором людям для самоутверждения всё время необходимо кого-то мучить и кого-то преследовать, — да, действительно в обществе альфа-крыс такое бывает, без этого человек дохнет, когда ему некого унизить. Представьте себе Ивана Грозного, которому некого унижать — так он сам себя загрызёт, конечно. Энергия направляется в таких случаях на себя.
«Справедлив ли термин «мовизм» применительно к поздней прозе Катаева? Расскажите про него».
Хорошо. Кстати, я следующую лекцию охотно сделаю про Катаева. Во-первых, жена сейчас пишет про него книгу, дописывает. Во-вторых, я его вообще люблю, он один из моих любимых авторов. Я потому Ивана Катаева прочёл — думал, что он Валентин, не вгляделся, а потом уже полюбил. Видите ли, «мовизм» — термин самого Катаева, поэтому приходится признать, что он к его прозе применителен. Он прав был, и он имеет право так о себе говорить. Мовизм не означает плохопись. Мовизм означает иронию Катаева над соцреализмом, во-первых; и во-вторых — его отказ от традиционных критериев. Вот и всё. Ну, он самым упёртым мовистом называл Анатолия Гладилина, который «пишет ещё хуже, чем я писал». Но мне кажется, что Гладилин как раз гораздо более традиционный писатель. Катаев скорее учится у Льва Толстого пластики, у Бунина. Вот строфичность его прозы, фрагментарность — я думаю, это скорее отсылки к Розанову, потому что так получается… Ну, не мог же он Розанова тогда назвать напрямую. Но мне кажется, что это восходит к фрагментарной прозе начала века. Является ли это плохизмом? Нет конечно.
«Нередко в последние годы вспоминаю памятник Александра III работы Паоло Трубецкого. Почему власть в России постоянно возвращается к этому символу давящей тупости как к своему идеалу?» Вот об этом мы с вами будем говорить применительно к Мережковскому, потому что именно об этой статуе была полемика между ним и Розановым, и очень принципиальная.
Тут всякие благодарности… Спасибо вам тоже. Всегда очень приятно, когда благодарят.
«Литературная документалистика по поводу позорной оккупации Франции существует? Я до сих пор не понял, что это было».
Очень много её существует, особенно во Франции. Я не могу сказать о документалистике. Наверное, я должен вам порекомендовать фильм Андрея Кончаловского «Рай», который как раз об этом. Это очень страшная картина, психологически парадоксальная, очень верная. Ну, это о судьбе русской графины в эмиграции. Вымышленная история, хотя много фактографических источников у неё. Вот там об оккупации Франции и подробно, и жестоко. Кроме того, почитайте Эльзу Триоле, почитайте Нину Берберову. Достаточно много об этом написано нашими соотечественниками.
«Скажите о свежем кино Хотиненко «Наследники».
Ну как вам сказать, чтобы никого не обидеть? По-моему, это просто композиционно очень рыхло, хотя сама идея рассказать о святом через ток-шоу, посвящённое ему, — это интересная мысль. Это такая география через телехронику. По-моему, там Мария Кондратова сценарист, если я ничего не путаю. Хороший писатель она вообще. Но я не люблю эту картину, и мне она кажется… Если всегда Хотиненко (архитектор сам, художник) отличался поразительной чёткостью композиции, то здесь именно рыхлость этой картины меня останавливает. Мне не понравилось.