Интересно, Матушка предчувствовала смерть Туркаса или просто пыталась сказать, чтобы король не препятствовал тому, что происходит?
За его спиной скрипнула дверь, и он не оборачивался, пока не услышал голос Ионы.
– Ты что сидишь? ― спросил Иона, трогая его за плечо шершавой рукой с мозолями.
– Устал, ― коротко ответил Харуун. Иона подумал и сел рядом с ним, сощурился на солнышко. Харуун скосился на него ― водомер был невозмутим.
– А у колодца Сандерс? ― спросил он.
– Угу ― ответил Иона, блаженно щурясь. ― Говорят, Туркас помер?
– Да. Я сам ему глаза закрыл.
– Туда ему и дорога, ― безмятежно ответил Иона.
– Гневишь богов, ― попенял ему Харуун.
– Я не на них свой голос поднимаю, а на убийцу и мятежника, ― ответил Иона. ― Он думал, что притащится в город и испортит тут воду, а на самом деле боги его покарали, а нас не тронули.
– Он умер, обожравшись, ― сказал Харуун после паузы, чтобы внести ясность.
– По собственной глупости, ― отрезал Иона, и разговор смолк.
По притихшей улице прошёл Ватракс, неся в руках белое полотнище для савана. Он вошёл в больницу и скоро оттуда вышел, отдал какой-то приказ подбежавшему Лиаму.
– Когда суд? ― спросил Иона, прервав молчание. ― Переносится?
– Пусть судья решит сам, ― ответил Харуун. ― Зависит от того, как быстро похороним, должны за два часа управиться.
– Расправимся с ещё одной мятежницей ― и не о чем будет беспокоиться, ― сказал Иона. Не было удивительным, что, хотя дел сегодня должны были разбирать три, он упомянул лишь об одном. Это суд над Кайрой подразумевали все, когда говорили, что ждут решения судьи.
– Расправимся? ― переспросил Харуун.
– Ты думаешь, Трейвендес вынесет приговор о помиловании?
– Я думаю, что Кайру отправят прислуживать в храме и не вставать с колен, ― признался Харуун.
– За такое?
– Она никого не убила.
– Всех нас могла убить.
– Это только записи.
– А ты милосерден, король. Забыл, что она уже перешла к делу?
– Но мы пресекли.
– Посмотришь, что будет. Если бы не возвращение Туркаса…
Харуун понял, что Иона может быть и прав. Если бы не вернулся Туркас, люди не были бы встревожены. Если бы он сам не сказал Кайре о Туркасе, то она, может, и попридержала бы язык на суде. А теперь не попридержит. Всё проклятый Туркас! Даже после смерти он продолжал пакостить.
Харуун проводил взглядом Остена, который вышел из больницы и прошел по улице туда, откуда явился Ватракс и куда умчался Лиам. Через пару минут мальчик вернулся и приблизился к Ионе и Харууну. В руке у него была крысиная лапка.
– Харуун, ― сказал он. ― Можно мне с тобой поговорить?
– Конечно, ― ответил тот. ― Говори, что у тебя за проблема?
Остен замялся, облизнул с лапки жир.
– Я столкнулся с трудностями в первый день ученичества, ― сказал он. ― А моей наставнице нужна помощь. Я не знаю, как поддержать её в этот час. Может, ты мне что-то посоветуешь?
– Будь рядом с ней и следи за тем, что ей может понадобиться ― вода, еда, отдых, ― сказал Харуун. Остен спрашивал очевидное, все и так знали, что нужно тому, что потерпел неудачу и тяжело это переживал.
Остен покачал головой.
– Мне кажется, это будет долгий разговор, ― сказал он. ― Можно пройтись с тобой?
– Пойдём, ― вздохнул Харуун. Только душеспасительных разговоров ему тут не хватало…
Остен обернулся к Ионе, помахал ему и повёл Харууна в проём между его домом и соседним. Они прошли проулок, вывернули на свалку. Это место, по мере возможности отгороженное, охраняли собаки. Сейчас там работали два неутомимых санитара, неузнаваемые в своих костюмах. Они отбирали то, что нужно было сжечь, то, что нужно было выбросить за стены города и то, что ещё может пригодиться в хозяйстве. Рядом с ними горел костёр, над которым стояла решётка, на решётке жарились куски крысиного мяса. Сюда же выходила задняя дверь дома мясника.
Остен по пути жадно обглодал лапку и кинул кость одной из собак. Началась грызня, но они не стали смотреть. Остен повёл Харууна вдоль забора и тащил за собой, держа за рукав, пока они не уткнулись в забор, который отделял дома от огородов. Если обогнуть огороды вдоль городской стены, можно было выйти к началу Дальней улицы, которая, в свою очередь, огибала город, и снова попасть на Вторую, к воротам и больнице.
Харуун остановился у забора, увитого побегами помидор, на которых созревали маленькие, зелёные ещё плоды.
– Говори, ― велел он, уже давно поняв, что речь пойдёт не о том, как утешать Анну. Остен твёрдо посмотрел ему в глаза снизу вверх.