– Знаю, не части. Предварительно из этого списка вычеркнешь себя, меня, Джанин, Ватракса, Викки и всех тех, кого ты точно видела возле школы во время церемонии. Кого ты точно видела, а не тебе кажется, что видела! Потом к тебе придёт Шуша со списком… Проклятье, стража уже сменилась! К тебе придёт Шуша со списком…
Харуун сжал пальцами переносицу.
– С тобой всё в порядке? ― спросила Леа. Она присела перед ним на корточки и заглядывала в лицо. ― Какой список? Почему придёт Шуша?
– Список сегодняшних караулов. Стражников, которые были на своих постах во время открытого урока, тоже вычеркнешь. С оставшимся списком пойдёшь по домам и будешь спрашивать…
– Что спрашивать, Харуун?
– Что угодно, хоть про воду, хоть про налог, хоть про самочувствие, хоть про прошлые грехи! Но вторым вопросом ты должна задать следующий: был ли ты у школы и кого видел рядом с собой.
Леа прикусила нижнюю губу и нахмурилась.
– Я не стану этого делать, пока ты не объяснишь мне, что к чему.
Придётся, видимо, говорить. Харуун вздохнул.
– Туркас умер не сам. Его убили. Напоили ядом, пока Анна отлучалась. Пока все стояли возле школы. Моя цель ― выяснить, кого там не было. Потому что тот, кого там не было, и есть убийца. И я хочу, чтобы Джанин о расследовании узнала как можно позднее. И Ватракс, и Викки, потому что они обязательно доложат ей.
– Почему ты не хочешь, чтобы она знала?
Харуун посмотрел на неё с осуждением.
– Леа, она вот-вот родит. Она и так пришла смотреть на Туркаса и пыталась открыть следствие, сидела в больнице со своим пузом и диктовала протокол. А сама еле двигается и всё время хочет спать. Ты хочешь, чтобы у неё от нервов начались осложнения?
Леа покачала головой и поднялась.
– Я сделаю как ты сказал, мой король, ― сказала она.
Это «мой король» показало всё её отношение к тому, что затеял Харуун.
– Ты не веришь моим подозрениям?
– У меня есть другие проблемы, помимо того, чтобы расследовать, кто убил этого отщепенца, ― сухо ответила Леа, помешала мясо на сковороде и пошла к полкам, где хранились её документы. ― Даже если кто-то и убил, то мне всё равно.
Харуун кивнул, хоть она этого и не видела, и вышел.
Туркаса ещё не выносили, телега по-прежнему ждала у больницы, и он, убедившись в этом, бросился по улице бегом ― в обратную сторону. Ему помахали, окликнули, он крикнул в ответ, что скоро придёт, и не стал сбавлять хода. Харуун миновал грядки, загоны со свиньями, свернул направо, промчался по Первой и выскочил к водокачке, которая располагалась посередине улицы на небольшой площадке.
Водокачка представляла собой глубокий колодец, который был проделан в незапамятные времена. Вода снизу вверх доставалась с помощью ведра, которое раз за разом бросали вниз и доставали наверх. Сейчас на дежурстве был Сандерс. Он с натугой крутил ворот, доставал ведро и выливал его в большую бочку, которая стояла рядом на каменном возвышении. Для того, чтобы вылить воду, ему требовалось подняться на него. Потом он спускался и снова закидывал ведро. В бочке вода проходила первоначальную очистку слоем угля. Если кому-то была нужна вода, то он приходил со своим ведром, наливал воды через кран в низу бочки и отмечался напротив своего имени в специальном списке, который в конце дня шёл для учёта Леа.
Харуун поздоровался с Сандерсом, но тот его не заметил, крутя ворот. Тогда он обогнул водокачку и добежал до дома Шуши, подкрался к двери и, осторожно приоткрыв ее, заглянул внутрь.
Шуша была там, она сидела на полу и гремела чем-то, заталкивая в мешок ― действительно готовилась к переезду. Но её мать Исхильд тоже была в доме.
– Ш-ш-ш! ― прошипел Харуун и открыл дверь. ― Доброй воды.
– Доброй воды! ― откликнулись мать и дочь и уставились на него в ожидании.
– Я снова что-то натворила? ― спросила Шуша, оглядываясь на Исхильд.
– Нет, ― сказал Харуун, пытаясь скорее что-то придумать. ― Просто я сейчас собираюсь на похороны, а потом будет суд, так что я зашёл сейчас, чтобы напутствовать тебя. Можно сказать тебе несколько слов наедине?
– Пошли, ― сказала Шуша и решительно утянула его на улицу. На ступеньках она остановилась и сморщила нос, глядя на Харууна снизу вверх. ― Будешь ругать меня за то, кого я выбрала?
– Нет, ― сказал Харуун, помимо воли посмотрев наверх, на второй этаж, где жил огородник Тарро Эмерти. Ставни на окне были закрыты. ― Ты сделала такой выбор, какой подсказало тебе сердце. Потому я хочу сказать, чтобы ты ничего не боялась и шла своей дорогой, какую сама выберешь.