— Ну и чего мне всю рыбу распугали? На минуту отойти, размяться нельзя, — раздался за их спинами хриплый голос.
День резко оглянулся. Голос принадлежал стоявшему на пригорке старому гному. День еще не привык, что его замечают и уж тем более разговаривают с ним, а потому не знал, как ответить ворчливому старику. Гном поправил шерстяную жилетку, подпер одной рукой поясницу и прихрамывая спустился к берегу. Он оглядел нарушителей строгим взглядом из-под густых бровей:
— И откуда вы свалились на мою голову? Давайте-ка подьте за мной, подьте.
Гном вздохнул, развернулся и, неопределенно махнув рукой куда-то в сторону, стал забираться вверх по крутому берегу, шаркая по земле стоптанными калошами.
День в замешательстве посмотрел на хозяйку.
— Пойдем? — спросила она и кивнула в сторону удаляющегося гнома.
— Ну, пойдем. — День пожал плечами, спрятал руки в карманы куртки и пошел вслед за ворчливым стариком.
Будучи маленьким, День хотел лишь внимания хозяйки. Чтобы она улыбалась, радовалась тому, какой он у нее замечательный. А сейчас все стало непонятно. Раз и получай — и видят тебя, и слышат, и разговаривают еще. Вопросы задают. Чего им всем нужно? Хотелось уйти куда глаза глядят, но пропадет она без него. Бестолковая. Сначала ломанулась к озеру, словно других дел нет. Теперь его советов спрашивает. А еще домой вернуться как-то нужно. День сурово засопел и бросил взгляд через плечо. Хозяйка торопливым шагом семенила вслед за ним, придерживая подол платья. Видно было, что запыхалась, но медлить День не стал.
На опушке леса, среди сползающих к берегу нестройных рядов деревьев, виднелась хижина. Избушкой ее язык не повернулся бы назвать. Казалось, что берег с огромным трудом отвоевал у леса окна и крыльцо утлого домишки, оставив заросшую разнотравьем низкую крышу во владениях зеленого царства. Гном скрылся за дверью, но оставил ее приоткрытой. Изнутри раздавалось мерное бормотание хозяина. Услышав шаги гостей на крыльце, он пробурчал себе под нос:
— Проходьте, проходьте, коль пришли. Чего остановились? — со слегка наигранным вздохом пригласил их войти старичок.
День с хозяйкой протолкнулись через узкий проем, но так и остались стоять на пороге. Старичок суетился у крохотной печи, занимающей бо́льшую часть хижины.
— Как звать-то вас, малохольные? У одной вон — одни глаза, второй щуплый какой-то. Есть будете?
— Лиза я, — подала голос хозяйка. — А он…
Девушка смущенно посмотрела на своего спутника. Она так и не поняла, кто стоял рядом с ней и как оказался на озере. Да он уже и не такой, каким был на берегу. Стал выше, что ли? Гном с прищуром осмотрел их и, не дожидаясь ответа, продолжил:
— Ну и чего стоите-то? Усаживайтесь. В ногах правды нет.
Они пригнувшись посеменили к стоящему у окна маленькому столу. Гном выставил на него запасы: деревянную коробочку с маслом и кусок свежего хлеба. Наполнил кружки дымящимся травяным чаем. Затем осторожно вытащил из печки глиняный горшок.
«Каша», — подумал День и с удовольствием сглотнул.
Но Гном поднял крышку у горшочка и выдал каждому по каленому яйцу.
«Затейник», — усмехнулся про себя День и тихонько ударил угощением по краешку стола.
Лиза и День старательно снимали скорлупу со своего завтрака, а затем также старательно его уминали. Потом, отломив кусок еще теплого хлеба, щедро сдабривали его маслом. С восторгом наблюдали, как оно растекается жидким золотом по мякишу и, зажмурившись от удовольствия, отправляли в рот кусок за куском. Гном поглядывал на них и молчал. Откуда-то из-за печки выскочил темный кот и уселся с ним рядом. Его длинная спутанная шерсть торчала во все стороны. Когда кот моргал, казалось, что на скамье сидит странного вида клякса, а не живое существо.
Наконец гном заговорил: