Достал самую лёгкую гайку и аккуратно покатил её по полу в сторону выхода из лаборатории. Гайка докатилась до границы аномальной зоны и внезапно подскочила, описав в воздухе маленькую петлю.
«Интересно. Кинетическое воздействие на объекты».
Попробовал ещё раз, но теперь синхронизировал бросок с моментом минимальной активности — когда рябь воздуха была едва заметна. Гайка прошла спокойно.
Значит, есть безопасные фазы. Нужно только их поймать.
Я потратил следующие двадцать минут на изучение ритма аномалии. Записал в блокнот временную диаграмму, отметил моменты максимальной и минимальной активности. Построил простейший алгоритм движения: шаг в момент спада, пауза четыре секунды, следующий шаг.
Разметил путь гайками — каждая в точке, куда можно безопасно ступить. Получилась странная дорожка, змеящаяся между невидимыми препятствиями.
«Ну что, Максим Андреевич, — обратился я к самому себе, — пора танцевать».
Первый шаг. Пауза. Второй шаг. Пауза. Рябь воздуха усиливается, но я замираю, жду, когда она спадёт. Третий шаг.
Движение получилось действительно похожим на танец — медленный, осторожный, с долгими застываниями в неудобных позах. Но метод работал. Через десять минут я стоял в центре лаборатории, вне зоны активности аномалии.
Обернулся. Криокапсула стояла в самом центре невидимой клетки искажений. Теперь, со стороны, было видно, как воздух вокруг неё мерцает и переливается, словно миражи над раскалённым асфальтом.
«Клетка Лиссажу», — повторил я, записывая в блокнот. — «Пространственно-временное искажение с периодической структурой. Проходима при синхронизации движений с фазами минимальной активности. Безопасность: средняя при соблюдении алгоритма, высокая опасность при хаотичном движении».
Добавил внизу: «Вопрос: кто и зачем это создал? Вопрос номер два: почему меня не смогли достать?»
Теперь можно было заняться инвентаризацией. В углу лаборатории, на рабочем столе, обнаружились предметы, которых раньше здесь не было. Стопка консервных банок. Пластиковые бутылки с водой. Походный фонарик. Аптечка. Тёплая куртка.
На столе лежала записка: «Макс, мы собрали для тебя всё, что смогли найти в институте. Еды хватит на неделю, воды — на четыре дня. Береги себя».
Почерк знакомый — это писала Анна Викторовна, старший лаборант. Аккуратные, слегка наклонённые буквы.
Я сел на лабораторный стул и открыл одну из банок. Тушёнка. Есть не хотелось — после криосна аппетит возвращается не сразу, — но организму нужны калории для восстановления.
Жевал медленно, размышляя о ситуации. Персонал исчез. Оставили записки, припасы, планшет в сейфе. Значит, эвакуировались планово, а не в панике. И при этом не смогли взять меня с собой из-за аномалии.
Что могло заставить покинуть институт целиком? Авария? Война? Природная катастрофа?
Открыл блокнот на новой странице и записал: «Приоритеты. Цель номер один: добраться до сейфа, получить информацию. Цель номер два: выйти из здания, оценить ситуацию снаружи. Цель номер три: найти средства связи, выйти на контакт с эвакуированным персоналом».
Потом добавил: «Цель номер ноль: остаться живым и вменяемым».
Допил воду из бутылки. Натянул найденную куртку поверх лабораторного комбинезона. Проверил фонарик — работает. Собрал в карманы несколько банок консервов, оставшиеся гайки, моток изоленты. Инженерный набор для выживания.
На выходе из лаборатории обернулся ещё раз. Криокапсула мерцала в своей невидимой клетке, как экспонат в музее будущего. А может быть, прошлого.
«До свидания, старая жизнь», — тихо сказал я и шагнул в коридор.
Впереди меня ждали ответы. Или новые вопросы. В любом случае, стоять на месте было бессмысленно. У инженера есть задача — значит, её нужно решать.
Пошёл по пути к центральному сейфу, держа наготове фонарик. Аварийное освещение работало, но тускло. А главное — кто знает, какие ещё аномалии встретятся на пути.
В конце концов, если мой мир решил стать непредсказуемым, что ж. Я умею работать с непредсказуемыми системами. Нужно только наблюдать, записывать и не делать резких движений.
Первое правило инженера в незнакомой обстановке: изучи систему, прежде чем пытаться её изменить.
И я собирался изучить эту систему очень, очень внимательно.
Глава 2. Маршрут через шум
Коридор Б-семь тянулся передо мной как туннель подводной лодки — низкий, узкий, с трубами под потолком и аварийными лампами через каждые десять метров. Обычно здесь было людно: техники сновали между лабораториями, сотрудники носили кофе и документы. Теперь только эхо моих шагов да монотонное гудение вентиляции.