План созрел быстро. Найти что-то длинное и прочное, временно отклонить заслонку, перекрыв поток горячего воздуха. В освободившемся «коридоре» быстро пробежать до безопасной зоны.
В ближайшей нише обнаружилась стойка для огнетушителя — металлическая труба длиной около полутора метров. Сам огнетушитель отсутствовал, но кронштейн легко снимался.
Подошёл к краю аномальной зоны. Жар чувствовался даже через куртку. Прицелился и толкнул заслонку импровизированной «удочкой». Пластина поддалась, поток горячего воздуха отклонился к стене.
«Есть контакт», — пробормотал я и быстро прошёл под перекрытой струёй.
За спиной заслонка вернулась в прежнее положение, и тепловой поток восстановился. Но я уже был в безопасности, записывая в блокнот: «"Сухой Гольфстрим" пройден. Метод: временное перекрытие источника с помощью механического воздействия на регулирующие элементы».
Следующий участок казался спокойным. Широкий переход между корпусами, хорошо освещённый, без признаков аномальной активности. Я даже расслабился, доставая очередную консервную банку — организм требовал калорий.
И тут из стены раздался тихий щелчок.
Я замер, держа банку на полпути ко рту. Щелчок повторился — где-то в районе электрической панели. Звук был знакомый: статический разряд, как при касании металла после ходьбы по синтетическому ковру.
Осторожно приблизился к панели. Обычное оборудование — автоматические выключатели, реле, пучок кабелей. Ничего необычного. Но в воздухе чувствовался лёгкий запах озона.
Достал из кармана гайку и бросил её к панели. В полутора метрах от стены гайка резко отклонилась, словно её дёрнули невидимой ниткой. Полетела к пучку кабелей и прилипла к одному из них.
«Электромагнитная аномалия», — записал я. — «Аномалия номер четыре. "Каракатица" — по способу захвата металлических предметов щупальцем».
Приблизился ещё на полметра и протянул руку с отвёрткой. На расстоянии метра инструмент начал вибрировать, потом раздался отчётливый щелчок разряда. Отвёртка нагрелась в руке.
Значит, один из кабелей несёт высокое напряжение и создаёт электростатическое поле. Металлические предметы притягиваются и получают разряд. Для человека это может быть смертельно опасно.
Нужна изоляция. В аптечке был эластичный бинт — несколько слоёв создадут неплохую защиту для рук. Из обслуживающего шкафчика удалось извлечь кусок деревянной рейки — сухое дерево не проводит электричество.
Обмотал руки бинтом, взял рейку как толкатель. Теперь можно попытаться нейтрализовать поле, отведя заряд на землю.
В той же нише нашёл медный провод — остался от чьего-то ремонта. Один конец примотал изолентой к батарее отопления, другой прикрепил к концу рейки. Получился импровизированный заземлитель.
Осторожно приблизил рейку с проводом к аномальному кабелю. На расстоянии полуметра проскочила яркая искра, раздался резкий щелчок. Запахло жжёной древесиной.
Но поле исчезло. Контрольный бросок гайки показал — путь свободен.
«"Каракатица" нейтрализована заземлением», — записал я, подбирая рейку. — «Метод: отвод заряда через изолированный проводник на контур заземления».
Дальше коридор раздваивался. По схеме, нарисованной по памяти, нужно было идти налево. Но тут включилась система оповещения.
«Внимание... эвакуация... левый коридор... повреждение в секторе...» — размеренный женский голос диктора повторял обрывки фраз, явно зацикленные системной ошибкой.
Я остановился. Голос звучал откуда-то сверху, из динамиков аварийной связи. Но фразы были бессвязными, а главное — не соответствовали реальности. Никакой эвакуации сейчас не было, и левый коридор, судя по схеме, вёл в тупик.
«Аномалия номер пять. "Шёпот Памяти"», — записал я. — «Информационное искажение. Система воспроизводит фрагменты старых сообщений, создавая ложные указания».
Проверил по настенной схеме эвакуации — статичному указателю, который не мог быть подвержен электронным сбоям. Да, левый коридор действительно вёл в тупик. А к центральному блоку нужно было идти направо.
«Доверяй бумаге, а не электронике», — пробормотал я, отмечая на собственной схеме точку принятия решения.
Правый коридор оказался длиннее ожидаемого. Пришлось сделать ещё две остановки — мимо прошли какие-то слабые аномалии, не требующие специальных мер, но достойные упоминания в записях. Лёгкое искажение гравитации в одном месте, странное эхо в другом.
Вспомнил последний день перед криосном. Вчера для меня — хотя прошло неизвестно сколько лет. Утром я завтракал в институтской столовой с Анной Викторовной, обсуждали планы экспериментов после пробуждения. Днём проходил финальное медицинское обследование. Вечером записывал последние заметки в рабочий журнал.