Посреди ночи он, вскинувшись, проснулся.
— Все нормально? — сонно пробормотала я.
Он смотрел на меня, и его глаза при свете уличного фонаря казались чуть-чуть дикими.
Я села.
— Ник?
— Ты любишь меня, Харпер?
Я слегка вздрогнула. Возможно, дело было в темноте, или в конкретном моменте, или в немного потерянном выражении цыганских глаз, но я не смогла солгать. Я взяла его руку, посмотрела на нее, провела по пальцам, по нежной коже запястья и прошептала:
— Да.
Он кивнул. Не ответил, что тоже любит меня. В том не было необходимости. Я и так знала. Мы снова легли, Ник обхватил меня руками, и мне хотелось плакать, словно мое сердце разбилось бы, произнеси он хоть слово. Но он ничего не сказал, и на следующий день все вернулось в обычное русло. Мы больше не заговаривали ни о юридической магистратуре, ни о любви.
В день Святого Валентина на последнем курсе колледжа я наконец-то впервые приехала в Нью-Йорк, и мы действительно пошли на Бруклинский мост. Там было зябко, сыро и промозгло, пожалуй, не совсем так волшебно, как предполагалось, поскольку я всю дорогу умирала от холода, но Ник настоял, чтобы мы остановились посередине моста, типа проверить, удастся ли нам разглядеть в реке жертв мафии.
— Вот один, — кивнул Ник, — Сэл «Шестипалый» Пьетро. Не следовало ему толкать Кармелу Сопрано на крестинах (15).
— О, кажется, я тоже вижу, во-он там, — указала я, надеясь, что мы скоро отправимся к Нику, где займемся потрясающим сексом, а потом закажем огроменную кесадилью из «Бенниз Бурритос». — Вито «Пирожок» Делука плавает среди рыб, или какая там живность водится в Ист-Ривер. Может, пойдем уже?
Ник не ответил. Я оглянулась, но его не оказалось там, где он должен был стоять. Нет. Он опустился на одно колено, глядя на меня с таким глупо-счастливым выражением, что у меня чуть не остановилось сердце. В тот день на нем были перчатки с обрезанными пальцами, как у какого-нибудь диккенсовского сироты, темные волосы ерошил ветер, а на ладони лежало бриллиантовое кольцо.
— Будь моей женой, Харпер. Бог свидетель, ты не девушка моей мечты, но ничего, сойдешь.
Но его глаза… вот они говорили всю правду.
Если бы нашелся способ сказать «нет», не разбивая Нику сердце, я бы сказала. Если бы он не любил меня так сильно, можно было бы по-дружески пихнуть его и отшутиться. Но я знала — если скажу «нет», это будет конец. Поэтому пожала плечами и ответила:
— Ладно. Только я хочу пышнючее платье и одиннадцать подружек невесты.
Я сознавала, что мы слишком молоды. Понимала, что не готова к семейной жизни. Хотела повременить, и лучше не один год. Но едва мы обручились, Ник начал массированную атаку за скорейший брак, и я проиграла битву.
Спустя одиннадцать месяцев после сделанного Ником предложения и полгода после свадьбы мы оба проиграли войну.
ГЛАВА 5
— Ник! До чего же я рада тебя видеть, честное слово! Ну-ка, немедленно обними меня!
Через несколько секунд после нашего с Деннисом прибытия к охотничьему домику позади нас притормозил Ник. Я еще не успела выбраться из машины, как со ступенек вихрем блондинистых локонов и спандекса обрушилась моя мачеха. В смысле, обрушилась на Ника. Не на меня.
— Беверли, вы все хорошеете, — обнял ее Ник.
— Только послушайте его, врет и глазом не моргнет! Дай я на тебя как следует посмотрю! Ох, ну надо же! Красив как сам дьявол, храни тебя господь! — Мачеха снова стиснула моего бывшего мужа в объятьях, затем глянула на меня: — Харпер, ты видела Ника?
— Видела, — ответила я, отворачиваясь, пока тот пожимал руку моему отцу.
— Мы встретились по дороге сюда, — объяснил Ник.
— Чудесно! Ах, дорогой, ты воскрешаешь в памяти счастливейшие воспоминания!
— Или кошмарнейшие, это еще как посмотреть, — пробормотала я.
«Неужели мои родные позабыли, какой я была тогда разнесчастной? Неужели всем обязательно настолько обожать моего бывшего мужа?»
— Пап, поможешь мне с вещами? А то у Денниса поясницу прихватило. — Я повернулась к Нику: — Он сорвал спину, спасая троих детей из горящего дома. Верно, дорогой? — «Ваша честь, обращаю внимание суда: мой парень настоящий герой».
— Вернее некуда, — добродушно подтвердил Ден.
— Молодчага, — одобрил Ник, и они стукнулись кулаками.
— Удачный был день, чувак, — радостно, как лабрадор, осклабился бравый пожарный.
— Как прошла поездка? — поинтересовался у меня отец, доставая чемодан из багажника.
— Ужасно. А как…
— Харпер! Харпер! О боже, Харпер! — Руки сестры обвились вокруг меня прежде, чем я увидела ее.
— Привет, — впервые за неделю моя улыбка была искренней. Дважды чмокнув Уиллу в щеку, я отстранилась. Пожалуй, еще никогда мы не расставались так надолго, и, должна признать, выглядела она замечательно. — Как поживает невеста?
— Господи, я так счастлива! О, Ник! Привет! — Уилла подскочила к нему, затем к Деннису, прыгая, словно кузнечик, в нашем маленьком кружке. — Харпер, ты ведь помнишь Кристофера?
Я взглянула на ступеньки.
— Здравствуй, Харпер, — подал голос жених.
Ух ты. Двенадцать лет назад Крис Ловери был довольно симпатичным, но с тех пор он вырос в красавца — типа «Ник, дубль два». Оба пошли в своего отца… младший сверкал теми же черными глазами, хотя без налета трагичности, придававшей старшему такой нечестно ранимый вид. Кристофер был рыжеватым шатеном, как его мать, и на пару сантиметров выше брата. Может, ему и недоставало электризующего обаяния Ника — на мой вкус, так точно, — но смотрелся он чертовски привлекательно.
— Мальчик мой, а ты стал мужчиной, — отметила я и тихонько охнула, когда Кристофер сгреб меня в охапку, оторвав от пола.
— А ты по-прежнему безумно красива.
— Все, что ты скажешь, может быть и будет использовано против тебя. Естественно, ты должен изложить мне, как именно намерен заботиться об Уилле, ведь если ты чем-нибудь обидишь или огорчишь мою сестру, я, понятное дело, тебя прикончу. Медленно и с превеликим удовольствием.
— Понятное дело, — расплылся он в улыбке и поставил меня на землю.
— Я вправду не шучу.
— А мне и вправду боязно, — подмигнул Крис, беря Уиллу за руку.
— Ну, разве он не великолепен? — умилилась Беверли, взбивая свои локоны для пущей пышности. — Полюбуйтесь на этих шикарных парней! Честное слово, девочки, нам с вами удивительно повезло! У меня от одного их вида голова кругом! Пойдемте-ка все в дом, уже начало шестого, а значит, нас ждут коктейли.
— Нам с Деннисом нужно пару минут, чтобы освежиться, — сказала я. — Мы целый день провели в дороге.
— Само собой, — кивнула мачеха. — Увидимся за ужином.
Я шагнула на ступени, но она дернула меня за руку назад, затем покосилась на остальную компанию, втягивавшуюся внутрь, и улыбка рухнула с ее лица, как мультяшная наковальня с небес.
— Харпер, рыбонька, мы с твоим папочкой до сих пор не живем как муж и жена. Понимаешь, о чем я?
Мне удалось выдавить деликатное «хмм».
— Как, по-твоему, мне следует поступить? Я впадаю в отчаяние! Ума не приложу, что на него нашло. У нас еще никогда — и если я говорю «никогда», то так оно и есть! — не случалось такой черной полосы. На днях я нарядилась в прозрачное тедди (16), и все равно без толку! Думаешь, твоему отцу требуется голубая таблеточка?
— Бев, не обижайся, но, по-моему, я не лучший собеседник для разговоров на эту тему, — выпалила я. Плюс мне требовалось срочно стереть из протестующего мозга образ мачехи в эротическом белье.
— Почему нет, лапочка?
— Э-э, потому что я — его дочь? И обсуждать такое… ну, понимаешь… мне немного неловко.
Ее лицо вытянулось.
— Но знаешь, Беверли, людям часто случается переживать... сложные периоды. Э-э... ну... может, ты по своему прошлому опыту…— Ладно. Мне явно нечего ей посоветовать. И пускай так остается и дальше.
— Нет-нет, все нормально, ты права, — мачеха снова нацепила улыбку и полюбовалась отражением своих зубов в моих солнцезащитных очках. — Увидимся внутри, конфетка.