— Так твой отец живет теперь возле тебя?
Ник кивнул.
— Я устроил его в неплохое заведение в Ист-Сайде. Так я могу присматривать за ним.
— Это… это хорошо.
Я встречалась с Тедом Ловери всего трижды. Он подвизался консультантом в крупных корпорациях и у политиков-республиканцев, хотя по каким именно вопросам, никогда толком не рассказывал. Очень успешный, самодовольный, елейный тип. Когда мы с Ником обручились, Ловери-старший пригласил нас в ресторан на ужин, причем четыре раза его переносил.
— Харпер, зовите меня Тедом. Вы обворожительны! Вижу, мой сын унаследовал отцовский вкус в отношении женщин.
Вот-вот. Пошляк.
В следующий раз мы виделись на моей свадьбе, когда я была слишком охвачена паникой, чтобы обращать внимание на свекра. А в последний — на пикнике в честь Дня труда в его огромном, бездушном поместье в округе Вестчестер, где Тед пригласил меня время от времени выезжать с ним на верховые прогулки. Когда-то он будто бы состоял в резерве олимпийской команды по конному спорту и потому мог компетентно судить, красивая ли у меня… хм… посадка. Опять же — пошляк.
Я невзлюбила свекра, увидев, как он непринужденно приветливо общается с пасынком и младшим сыном, а Ника либо игнорирует вовсе, либо задает глупые вопросы, показывающие, как мало он знает о своем первенце. Тед предавался воспоминаниям, как Ник занимался футболом, когда на самом деле тот играл в бейсбол, ссылался на учебу в Коннектикутском университете, хотя Ник учился в Массачусетсе, а однажды живописал их совместную вылазку на рыбалку в штат Мэн — вот только сыном в той поездке был Джейсон.
Необъяснимо, но Ник не держал зла на отца; наоборот, смотрел на Теда с надеждой, словно ожидая чего-то большего, нежели похлопывание по спине и «Привет, парень, как дела?». Чего бы Ник ни ждал, этого не произошло. Во всяком случае, за то время, пока мы были вместе.
Похоже, теперь уже и не произойдет.
Ник удивленно уставился на меня.
Ой. Задумавшись, я держала его ладонь в своих, поглаживая костяшки его пальцев. Отдернув руки, я неуклюже похлопала Ника по запястью и отхлебнула глоток коктейля. Себе на заметку: не дотрагиваться до бывшего мужа. Наэлектризованное гудение во мне стало нервирующим, и вовсе не алкоголь был тому причиной.
— Значит, адвокат по разводам. — Пальцы Ника снова занялись салфеткой. Начала появляться какая-то конструкция. Это было его фирменное оригами. Пакетики с сахаром, зубочистки, побеги спаржи — все, что оказывалось под рукой, Ник, неспособный усидеть без дела, превращал в здания.
— Совершенно верно, — невозмутимо подтвердила я. Бог свидетель, мне известны все до единой шуточки на эту тему.
— Почему именно в этой области?
— Ну, как ты, вероятно, помнишь, развод с некогда любимым человеком может оказаться таким трудным, что очень легко наделать ошибок. Вот я и помогаю людям получить как можно лучший результат. Веду их за руку сквозь трудные времена.
Ник вскинул бровь.
— Что?
— Просто нахожу это… подходящим.
— Знаю, ты надеешься меня уесть, но мне не обидно. Я помогаю людям принять сердцем то, что их головы уже осознали. — Почему-то сегодня мой девиз звучал неубедительно.
— Ух ты. Прямо слоган какой-то. — Салфетка превратилась в крохотный домик, с крышей и дверью-гармошкой. Ник отставил его в сторону, затем повернул фасадом к озеру, обеспечивая вид на воду.
— Нет, не слоган, Ник, — вздохнула я. — Если бы мы с тобой так поступили, наши шансы были бы повыше или вообще обошлось бы без катастрофы.
— Так вот как ты думаешь о нас? Катастрофа? — сверкнули цыганские глаза.
— Ну, — задумчиво протянула я, — сидя вот сейчас с тобой в этом замечательном месте, после того как прошло столько лет, снова разговаривая с тобой… да. Катастрофа — довольно верное определение.
— А я вот до сих пор думаю о тебе, как о женщине, которую любил больше всех на свете.
Его слова рассчитанно ударили под дых, и мое сердце дрогнуло. «Не будь размазней, — одернула я вышеозначенный орган. — Он не пытается смягчить тебя. Это обвинение». Откинувшись на стуле, я кивнула:
— Прошедшее время принято к сведению, ваша честь, как и мыльно-оперная мелодраматичность. С другой стороны, простое перечисление фактов со всей очевидностью продемонстрирует, что за время нашего недолгого и несчастливого брака ты стал практически невидимкой.
— Ты сама сделала меня таким, разве нет? — тон Ника был обманчиво мягким.
Мирные переговоры скатывались в никуда. Вообще-то, на этом они склонны были и закончиться.
— Ладно, Ник, сменим тему. Давняя история, верно?
— По моим ощущениям, не такая уж и давняя, Харпер.
Я отпила еще глоток коктейля, чтобы унять дрожь, но Ник все равно заметил.
— Холодно? — спросил он, тут же снял пиджак и протянул мне. — В смысле, я знаю, что твое сердце холодно, но как насчет всего остального?
— Нет, все нормально, — ответила я.
С минуту мы смотрели друг на друга, и двенадцать прошедших лет бурлили между нами. Я моргнула первой.
— Ник, послушай. Давай не будем ссориться. Мы здесь, чтобы поговорить о наших младшеньких, так? — Он кивнул, и я продолжила: — Ты и я… в свое время мы оба пострадали от собственных неверных решений. Мы были слишком юными и глупыми, не знали, чего ожидать друг от друга и от жизни, и так далее, и тому подобное. — Глаза Ника оставались непроницаемыми. — Сегодня история повторяется. Хотя Уилла и Кристофер немного старше, чем были мы с тобой, по большому счету они еще дети. Ну, Уилла так точно. Кстати, а чем Кристофер зарабатывает себе на жизнь?
— Он… — Ник запнулся. — Он от случая к случаю работает у меня. Скорее, у моих субподрядчиков. Столярка, отделочные работы и все такое.
Адвокатское чутье подсказывало мне, что здесь следует копнуть глубже.
— А чем он занимается между случаями?
Ник слегка поморщился. «Ага, начинается», — мелькнула у меня мыслишка.
— Ну… он изобретатель.
— Изобретатель, — понимающе кивнула я. — Придумал что-нибудь стоящее? На уровне, к примеру, Гугла?
— Вообще-то, Крис действительно запатентовал парочку вещей. — Замявшись, Ник добавил: — «Пальчонок».
— А что такое «Пальчонок»? — поинтересовалась я. Коктейль уже закончился. Плохо. Похоже, выпить мне еще понадобится.
— Пластиковый наконечник, который надевается на большой палец.
— Зачем?
— Чтобы соскабливать грязь, которую нельзя стереть мочалкой.
Я сделала паузу.
— Ты ведь это не серьезно, правда, Ник?
Тот вздохнул:
— Крис говорит, что в конце концов все пускают в ход ноготь… согласен, это глупо. Хотя, наверное, не глупее, чем «Чудо-тряпка».
— Чудо… что?
— Не бери в голову. Во всяком случае, он старается.
Я сделала медленный, успокаивающий вдох.
— Значит, кормить семью будет Уилла? Которая бросила курсы косметологов, недоучилась на помощника юриста и ушла с программы подготовки плиточников— облицовщиков?
— Не знаю, Харпер, — потер лоб Ник. — Это не нам решать. Неужели нельзя хоть немного поверить в них? Давай позволим им совершать их собственные ошибки, проторять их собственные пути? Давай положимся на то, что они действительно любят друг друга?
Я фыркнула:
— О, конечно. Но не лучше ли — просто мысли вслух — все-таки рассмотреть факты и немного нажать на наших влюбленных, чтобы у них все не закончилось так же плачевно, как у нас?
— Брак — это больше, чем факты.
— Игнорирование реалий семейной жизни — именно та причина, по которой у меня не переводится работа.
— Знаешь, что? — в тоне Ника появилась резкость. — Думаю, Крис и Уилла будут по-настоящему счастливы вместе.
— Ага. То есть можно рассчитывать, что при разводе гонорар адвокату Кристофера оплатишь ты?
Бывший муж прищурился на меня чуть ли не с улыбкой:
— Надо же. Я и забыл, насколько ты черствая в том, что касается сердечных дел.
— Перестань вгонять меня в краску. — Мой голос звучал ровно, хотя сердце ощетинивалось броней, готовясь к схватке. — Я не черствая, душка Ники. Я реалистка.
— Реалистка, угу. Или другими словами… бесчувственная. Да, это про тебя, — подмигнул он и откинулся на спинку кресла.
— Вот что я тебе скажу, пупсик, — нежно проворковала я, с легкой улыбкой подаваясь вперед и понижая голос. Взгляд Ника опустился мне в вырез (ага, попался, глупый ты мужчина!), но тут же вернулся к моему лицу. — Зато с тех пор, как мы расстались, мое сердце больше не разбивалось.