Может, это ничего и не значило. Но под всеобъемлющим бархатным небосводом, со щемящим от встречи с Ником сердцем, было трудно не тосковать по маме.
ГЛАВА 7
Следующий день, пятница, начался с завтрака-девичника. Мужчины отправились на рыбалку (вот бы мой босс порадовался). Надо признать, было здорово, что мне не пришлось сталкиваться с Ником. Все-таки неплохо подкрепиться хоть парой чашечек кофе, прежде чем бередить поджившие сердечные раны.
После завтрака мы с Беверли пошли наверх, в небольшой люкс, занимаемый Уиллой, чтобы помочь невесте примерить купленный на скорую руку свадебный наряд. Вопреки всем моим возражениям, при виде сестры, которая в белой кипени платья смотрелась пресловутой сказочной принцессой, у меня подступил комок к горлу. Уилла встретилась глазами со мной в зеркале:
— На этот раз все получится, я знаю.
— Ну, конечно же! Конечно, получится! Третий раз — алмаз, посмотри на свою маму, лапочка! Разве у меня не так вышло? Мы с Джимми живем душа в душу! — Беверли метнула в меня нервный взгляд и снова сосредоточилась на своем единственном дитяти: — Ах, дорогая, ты милее пятнистого щеночка, храни тебя господь! До чего же я обожаю свадьбы!
Покопавшись в сумке, она опустилась на колени рядом с Уиллой и принялась подгибать и подкалывать булавками подол платья. Наряд был длинноват, но Беверли всегда ловко управлялась с иглой.
— Если отбросить очевидное, Уиллс, — осторожно начала я, — что тебе нравится в Кристофере?
— Ах, Харпер, он такой симпатичный!
— Хорошо, но, может, что-нибудь более… существенное?
— А чем плох «симпатичный»? Твой-то Деннис всем на загляденье, если понимаешь, о чем я, — упрекнула мачеха, прекращая втыкать булавки. — Не говоря уже про то, какой красавчик наш старина Ник.
Я удержалась, чтобы не зашипеть.
— Да уж. Но, Беверли, мы почти не знаем Криса. Меня интересуют его человеческие качества.
Уилла покосилась на меня в зеркале:
— Он очень умный. И такой изобретательный! Ты слышала о «Пальчонке»?
— Уверена, что своим «Пальчонком» буду пользоваться постоянно, — решительно заявила Беверли с полным ртом булавок. — Куплю целую пачку! Уиллард, сахарная, стой смирно, нужно выровнять подол, а то он весь сикось-накось.
— Умный, изобретательный, а что еще? — мягко спросила я. — Крис прежде был женат?
— Нет. Ни разу.
— А ему известно о твоих… э-э… предыдущих брачных попытках?
— Само собой! Конечно! Помнится, мы обсудили их в первый же час после нашей встречи, — радостно сообщила сестра.
— Он трудолюбивый?
— Еще какой! Но, понимаешь, большая часть его работы происходит вот здесь, — постучала себя по виску Уилла.
Супер.
— Будет ли твой муж трудиться там, где платят зарплату? — вкрадчиво поинтересовалась я. — Знаешь, финансовые разногласия — основная причина…
— Харпер, милочка! Что ж ты никак не можешь угомониться и оставить все на божью волю! — воскликнула Беверли, протыкая меня острым взглядом. — Уиллард, детка, сходи переоденься. Подошьем твой наряд в два счета, я как раз на такой случай захватила свою дорожную швейную машинку.
Уилла выскользнула из платья, собрала одежду и ушла в ванную.
— Харпер Элизабет, — прошипела мачеха, — не порть сестре праздник! Тебе в день свадьбы разве читали нравоучения? А?
— Нет, не читали, хотя, оглядываясь в прошлое, может, и надо было. Если учесть, чем все закончилось, помнишь? И Уилла выходит замуж не сегодня. Еще есть время до завтра, чтобы ее образумить. — Мой голос понизился до шепота: — Беверли, я же не утверждаю, будто Кристофер плохой человек. Я всего лишь намекаю, что лучше бы им подождать.
— Сколько ждать, лапочка? Два с половиной года? У тебя-то на пальце кольца так и не видать, — вскинула мачеха нарисованную бровь, упершись кулаками в крутые бедра.
Туше. И очень жаль, потому что кольцо, которое я себе купила, просто отпадное.
— Твоя сестра способна сама сделать свой выбор, — уже помягче заявила Беверли. — Кроме того, я хочу внуков и не собираюсь тянуть резину, если можно не тянуть. А раз в твоей духовке булочки не намечается, сдается мне, Уиллард — мой лучший шанс заделаться бабушкой. Некоторые вещи на роду написаны, и незачем зря тратить время. — Закончив подкалывать подол, мачеха поднялась. — А теперь, мисси, не куксись, улыбнись. Нам еще на лошадях кататься.
* * *
Часом позже я таращилась на своего коня, который не звался Сухарем, как легендарный скакун, и не выглядел способным ни вырваться из задних рядов и выиграть забег, ни хотя бы выбраться из загона, поскольку был слишком занят отходом в мир иной.
— А на нем точно можно ехать? — поинтересовалась я у инструктора. Увы, им оказался не закаленный ковбой со смешливыми морщинками в уголках блеклых голубых глаз, как я себе представляла... дудки. Девица от силы восемнадцати лет, вся в тату и пирсинге, которая раз за разом возводила очи горе и раздраженно вздыхала.
— Да-а, — ответ растянулся на два слога; терпение ей явно нелегко давалось. — Этот Боб холосая лосадка. — Из-за серьги в языке инструктор слегка шепелявила. — Так чего там у вас? Сами сможете, типа, залезть или нужно, типа, помочь?
— У меня все нормально. Просто Боб… — Еще и кличка дурацкая. Боб? Боб-скакун? — Он как-то неважно выглядит.
— С ним все в порядке. Боб уже сто лет катает туристов.
— Оно и видно, — пробормотала я, но девица уже отошла.
Все остальные уже забрались в седла, и только Беверли понадобилась помощь. Деннис на гнедом коне по кличке Каджун выглядел, как король Артур в исполнении Клайва Оуэна, несмотря на то, что строчил кому-то эсэмэску. Приятели Кристофера по парку наверняка постоянно ездили верхом и оседлали для себя лошадей, которые не стояли одним копытом в могиле. Папе на Лунной Плясунье, похоже, было очень даже удобно. Держа поводья одной рукой, он опирался на луку седла так, будто собирался гнать овечье стадо в тысячу голов до самой Горбатой горы. Беверли (кличка кобылы — Кассандра) явно чувствовала себя менее комфортно, несмотря на свои техасские корни. Розовые, расшитые стразами джинсы мачехи трещали по швам, фиолетовые ковбойские сапоги на высоких каблуках торчали под неудобным углом в стременах, а сама она обеспокоенно приглаживала чересчур завитые блондинистые волосы. Кристофер с Уиллой застолбили для себя Ланселота и Гиневру и теперь маневрировали лошадьми так, чтобы можно было целоваться, чем и занимались с завидным энтузиазмом.
Ну, и Ник. Похоже, родитель-верховой езды любитель кое-чему научил сына, потому что тот абсолютно непринужденно восседал на вороном коне, игнорируя меня и беседуя с Эмили, чью лошадь звали Душечкой (ну еще бы). Интересно, не больше ли эта красотка, чем просто его сотрудница: не зря же она бросает обожающие взгляды и показывает улыбающиеся ямочки. «Удачи, девочка, — мысленно пожелала я. — И мои соболезнования». Да, кстати, угадайте, как звался конь Ника? Сатана. Знаю-знаю, можете не говорить.
Повернувшись к своему Бобу, я попыталась ухватиться за луку седла и стать в стремя. Пускай этот доходяга и находился при смерти, он все еще держался на ногах и был очень высоким. И широким. И еще горбатым. После четырех или пяти попыток, когда моя правая ступня застряла в стремени, а остальная часть бешено подпрыгивала, стараясь набрать высоту, мне наконец-то удалось залезть коню на спину и перебросить левую ногу на другую сторону. К этому времени голова Боба почти коснулась земли, так как он спал крепким сном. Я легонько дернула поводья, но результат оказался абсолютно никаким.
— Боб? Пора в путь, парень.
— Окей, народ, меня зовут Брианна, сегодня я ваш гид, добро пожаловать в Национальный парк «Глейшер» и спасибо, что выбрали конюшни «Хайленд», — многострадальным тоном прошепелявила инструкторша заученную фразу. — Для тех, кто раньше не ездил верхом, — демонстративный взгляд туда, где я до сих пор пыталась расшевелить своего рысака, — чтобы заставить лошадь двигаться, ударьте пятками ее в бока, больно вы ей не сделаете. Для остановки плавно и крепко потяните поводья на себя. Чтобы повернуть налево, тянете левый повод, направо — правый. Все на местах, — тяжко вздохнула девица, — ладно, поехали, лошади дорогу знают, просто расслабьтесь и наслаждайтесь красотами природы. Просьба ехать друг за дружкой и при виде гризли не паниковать.