Он глянул на меня и отвел глаза в сторону.
— Поговорю. Скоро.
Я открыла рот сказать что-то еще, но потом передумала. Если человек считает, что хочет развестись, не мое дело убеждать его в обратном. Кроме того, эмоции, чувства и любовь не относились к тем предметам, которые я могла запросто обсуждать с отцом. Уилла всегда лучше ладила с ним: плюхалась к нему на колени, поддразнивала его и смешила. Поведение куда нормальнее, чем мое мексиканское противостояние (19) со славным старым папочкой. В конце концов, я всегда была маминой дочкой. До тех самых пор, пока она не ушла.
Мне снова вспомнился конверт, затаившийся, словно опухоль, в моем чемодане.
Мачеха обеспокоенно глядела на меня. Я пожала плечами и улыбнулась: «Мужчины, кто их поймет?» Она кивнула в ответ. Печально. Бедняжка Бев. Она любила моего отца, хотя меня всегда занимал вопрос, а знает ли она его по-настоящему даже после стольких лет совместной жизни. Послушать ее, так он чуть ли не изобрел воздух. Возможно, в этом-то и заключалась проблема. Мужчина в воображении Беверли мало походил на существующего в реальности. Распространенное заблуждение.
Внезапно почувствовав себя измотанной, я решила, что пора закругляться. Новобрачные в обнимку покачивались на танцполе, целуясь, если верить глазам, до самых гланд. Подойдя к ним, я похлопала сестру по плечу и нацепила улыбку.
— Меня уже ноги не держат, ребята. Увидимся за завтраком, ага?
— Вообще-то, мы рано утром уезжаем, — сообщил Крис. — Берем курс на озеро Ту-Медсин, отдохнем там на лоне природы.
Я посмотрела на Уиллу, и у меня сжало в груди.
— Ладно, позвоните мне, как сможете. Когда планируете взять курс обратно на восток?
Счастливая парочка переглянулась.
— Мы типа собираемся ориентироваться по ходу дела, Харпер, — ответила сестра.
Великолепно. Отличный план, особенно если таскаться по глуши, где все эти гризли, волки и грядущие снежные бури. Но я придержала язык, а Уилла крепко обняла меня и чмокнула в щеку:
— Спасибо тебе за все.
— Не за что, — пробормотала я. Ничего ведь полезного я так и не сделала, разве что высказала кой-какие сомнения. — Ну, мазл тов. — Прозвучало отстойно. — Надеюсь, вы будете очень счастливы. — Тоже отстойно, но малость получше.
Как обычно, немного неуклюжая, когда дело касалось физического проявления чувств, я в свой черед обняла Уиллу, кивнула новоиспеченному зятю и направилась к себе в номер. Но не успела шагнуть на ступеньку, как меня окликнули.
— Эй, — это был Кристофер. — Послушай, Харпер. Понимаю, тебе это, наверно, неловко: моя женитьба на твоей сестре, встреча с Ником и все такое, и я догадываюсь, что ты не в восторге. Я просто хочу сказать спасибо за то, что ты приехала. Это много значило для Уиллы. И для меня тоже, — улыбнулся он.
А парень все же не лишен обаяния своего старшего брата.
— Ладно, — вздохнула я. — Только осторожней, Крис. Брак — дело непростое. Я желаю, ребята, чтоб у вас все получилось, честно.
— Я люблю Уиллу, — серьезно сказал Кристофер. — Мы с ней не так давно знакомы, Харпер, я осознаю это, но я вправду ее люблю и постараюсь сделать счастливой.
— Да уж, постарайся. Вы теперь женаты. До конца ваших дней. — Я похлопала зятя по плечу. — Удачи. По-настоящему.
Поднимаясь по лестнице, я вообразила, будто ощущаю на себе взгляд Ника, но когда обернулась, то не увидела его.
Хотя я проведывала Коко бессчетное количество раз, а Деннис дважды выводил ее погулять, моя собака пребывала в облике сиротки-чихуахуа: напряженное тельце, голова не поднимается с трагически сложенных лапок, огромные глазищи взирают на меня так, будто я заперла бедняжку на ферме собачьих боев Майкла Вика (20). Кролик сброшен на пол (уверена, нарочно), подчеркивая тот факт, что я не заходила к несчастной маленькой Коко чуть не два часа.
Взяв хитрюгу на руки, я поцеловала ее смешную мордочку:
— Мне очень жаль. Прости меня. Пожалуйста-пожалуйста.
Коко, подумав, смилостивилась, радостно завертелась, превращаясь обратно в джек-рассела, затем лизнула меня в подбородок, давая понять, что я прощена.
— О, вот и ты, — из ванной комнаты вынырнул Деннис с бритвенными принадлежностями в руках. На кровати лежал его открытый чемодан с кое-как запихнутой одеждой. Я отпустила Коко и начала заново складывать вещи, чтобы не перемялись. — Ну что, классно повеселилась?
— Не очень, — глянула я на него, уложила туфли на дно чемодана, где они ничего не раздавят, и сделала глубокий вдох. — Ден, наверное, нам с тобой стоит поговорить, как считаешь?
— Э-э… хорошо. — Он сел на мою кровать, я на его, и мы посмотрели друг на друга: Харпер — строгий наставник, Деннис — непослушный ученик. Я вздохнула. До чего утомительно всегда принимать ответственность на себя. Но кто-то же должен.
— Так вот, Деннис, — я взяла его большие ладони в свои. — Послушай. Две недели назад я попросила тебя жениться на мне, и с тех пор ты даже не заикнулся на эту тему. Пожалуй, это и есть ответ, тебе не кажется?
Он состроил гримасу, но не возразил.
— Все нормально. Я не злюсь. — Странно, но я и правда не злилась.
Деннис вздохнул.
— Просто... Думаю, я не уверен на все сто, что так и надо, понимаешь? — робко посмотрел он на меня. Какой же красавчик. В его голосе слышалась надежда, и это укололо меня больнее всего: Ден словно был заключенным без особых видов на смягчение приговора, а я — его давним тюремщиком, принесшим весть о губернаторском помиловании. — Типа, если я не в диком восторге при мысли о свадьбе, может, не стоит этого и делать.
О-хо-хо. И все же он прав: не мешало бы впадать в дикий восторг при мысли «пока смерть не разлучит нас». Взять хотя бы мою собственную историю.
— Верно. Точно подмечено.
— Не то чтобы я, э-э… ну ты понимаешь, Харп. Не то чтобы я не любил тебя. Я люблю.
Мне пришлось улыбнуться.
— Ого. Что касается признаний, это было довольно отстойным.
— Извини.
— Да ничего.
— Правда?
— Конечно. — Я сжала его ладони, потом отпустила. — К твоему сведению, я считаю, что ты замечательный человек. У тебя доброе сердце, мы пережили вместе много счастливых моментов и… что ж, я желаю тебе всего самого лучшего. — «А кто-то еще называл его признание отстойным».
— И я тебе, чувак, — широко улыбнулся Деннис.
Ну, скучать по прозвищу «чувак» я не стану, это точно. Не то что по самому Деннису. Он служил для меня своего рода спасательным кругом, а теперь пришло время от него отказаться, и от того, что я это понимала, не делалось легче. Не будет носящихся по дому крепеньких голубоглазых деток, не будет удобной, само собой разумеющейся уверенности в добродушном спутнике на каждый день. Не будет незамысловатой удовлетворенности. У меня перехватило горло, и я сглотнула — в моем случае это можно приравнять к двухдневному рыданию в постели кого-то другого.
Взяв мою руку, Деннис поцеловал ее. Неожиданно галантный жест. Я пригладила ему волосы. Славный старина Ден.
— Не хочешь подурачиться? — спросил он, поднимая глаза. — Потр… э-э… потусить напоследок?
Я поперхнулась смешком:
— О, думаю, я пас. Не то чтобы это было не классно. Скорее, не очень-то разумно.
— Должен же я был попробовать, — добродушно отозвался он. — Тогда выведу Коко. Пойдем гулять, Кокосик?
При волшебном слове «гулять» моя собака подпрыгнула в воздух, словно ударенная током, схватила в зубы своего кролика и восторженно им затрясла.
— Скоро будем, — Ден пристегнул Коко розовый кожаный поводок, вывел ее из комнаты и закрыл за собой дверь.
Со вздохом, начинавшимся от самых моих ступней, я откинулась на кровать и уставилась в потолок. С «Планом замужества с Деннисом» покончено. Мысль о том, что этого парня больше не будет рядом, тоскливым эхом отзывалась в моем сердце. На Мартас-Винъярд меня ждет много чего хорошего, и все же Ден заполнял большую пустоту в моей жизни. Огромную. Теперь передо мной разворачивалась новая картина моего будущего. Опять одна.
«Выше нос, — подбодрила я себя. — У тебя есть Коко. Есть мороженое «Бен и Джерри», работа, в которой ты дока, друзья, терраса и великолепный вид. У тебя еще может быть ребенок: через усыновление, банк спермы, новые отношения, да как угодно».
Но мне будет не хватать Денниса. Я и близко не чувствовала такой всепоглощающей, бездонной паники, как тогда, при разрыве с Ником, но черт. Все равно было больно.