— Сможем ехать. Хорошо. Здорово. Отлично, — выдохнула я. — Замечательно.
«Я схожу с ума, пытаясь, и схожу с ума, рыдая, и схожу с ума от любви к тебе…» — неслось из колонок.
Ты права, Пэтси. Я схожу с ума. Ник + Харпер = катастрофа. На эти грабли мы уже наступали, и на душе осталось немало рубцов. Но о них было так легко забыть в эту минуту, когда рука Ника обвивала мою талию и я ощущала его чистый, пряный запах, легкое царапанье щетины по моей щеке, каждое его движение. Он держал мою ладонь так, как держал всегда. Уверенно. Властно. Словно я принадлежу ему.
Сглотнув, я жадно вдохнула прохладный вечерний воздух. Музыканты перешли к следующей завораживающе меланхоличной песне. «Мне больше нельзя тебя любить». Если это был не глас Божий, тогда не знаю, что это было.
Я отступила на шаг.
— Очень приятный танец. Спасибо, Ник. — Мой голос звучал чуть громче обычного. — Пойду, поищу Коко. — И, не давая себе возможности натворить еще каких-нибудь глупостей, я ускользнула, чтобы вернуть свою собаку и хоть немного душевного равновесия
* * * *
Диакон Маккейб жил в крохотном одноэтажном домике посреди огромного участка. Вокруг дома росло несколько деревьев, с которых, должно быть, пронесшаяся буря сорвала все листья. Марджи оказалась права — ближе к ночи стало довольно холодно, и ветер дул порывами, раскачивая приземистые кусты у входной двери. Я подняла Коко и поцеловала ее в лобик. Интересно, что она думает о нашем странном путешествии?
Гостиная была отделана сучковатыми сосновыми панелями и украшена головой лося, давшей повод Коко очаровательно зарычать. Лохматый оранжевый ковер, дровяная плита, которая, судя по прохладе в доме, давно погасла. Поприветствовать своего хозяина притрусила мопсиха, и диакон наклонился.
— Лилли, смотри, это вот Коко и ее мама с папой, — поднял он пухлое плюшевое тельце.
Лилли засопела и захрюкала в сторону моей собаки. Коко одарила меня взглядом чихуахуа: «Серьезно? Я должна позволить этому существу обслюнявить меня?..» Но все же допустила пару экстатических облизываний, чем привела мопсиху в бесконечный восторг.
— Жена уже легла, — сообщил Маккейб, почесывая голову Лилли, от чего та радостно завертелась волчком. — Огорчится моя миссис, что не встретилась с вами сегодня. Ревматизм у ней разыгрался, потому и на праздник не пошла. Жаль, конечно. А теперь, если не возражаете, я устрою вас и сам завалюсь на боковую.
— Отличный план, — отозвалась я.
— Мы оба вымотались, — добавил Ник, коротко глянув на меня. Часы показывали полдесятого.
— Прям с утреца отвезу вас обратно в город. Ларс у нас рукастый, непременно все починит, — приговаривал хозяин, сопровождая нас по узенькому коридорчику, затем остановился, открыл дверь и включил свет. Я слегка отпрянула. Ник за моей спиной издал сдавленный звук.
В комнате находились кровать, небольшой письменный стол и… хм… ну…
— Моя жена истово верует, — пояснил диакон. — Это ее, э-э, особое место. Извините, тут, наверное, чуток прохладно.
— Нет-нет, все замечательно, — ответил Ник, тщательно контролируя свой тон. На самом деле здесь стоял леденящий холод.
— С вашей стороны очень любезно приютить нас, — добавила я. Что, конечно же, было правдой.
— Мы искренне благодарны — подхватил Ник, с усилием отрывая взгляд от примечательной детали интерьера. — Надеемся, вам это не слишком хлопотно.
— Нет-нет, нисколько. Значит так, чистые полотенца в ванной. Вдруг что-нибудь понадобится, сразу дайте знать, хорошо? — Маккейб глубоко вдохнул, осматривая комнату, словно впервые ее увидел, и тряхнул головой: — Тогда ладушки. Спокойной вам ночи, ребятки.
Дверь закрылась, и мы с Ником просто… ну, мы просто стояли и таращились.
Стены были увешаны изображениями — десятками изображений — светловолосого, голубоглазого Иисуса, кстати, невероятно похожего на Брэда Питта в «Легендах осени». Аминь!
— Разве плохо находить Господа своего привлекательным? — заметила я, получив в награду теплый смех Ника.
Медленный поворот вокруг своей оси… еще больше Иисуса. Вот это да. Не только картинки на стенах, но и, надо же, длинный низкий столик с незажженными свечами под самым громадным крестом из всех, что мне встречались за пределами церкви. Большой церкви.
— Как думаешь, хозяева не собираются нас распять? — шепнул Ник, весело блестя глазами, и поставил чемоданы. — В смысле, что мы знаем об этих людях?
В комнате имелась только одна кровать. Одна-единственная неширокая кровать, которая, будь мы с Ником до сих пор женаты, оказалась бы вполне удобной. Я опустила на пол Коко, та по своему обыкновению запрыгнула прямиком на подушку и свернулась калачиком, не обращая внимания на нас двоих и наши молчаливые маневры.
Словно читая мои мысли, Ник сказал:
— Ты устраивайся на кровати. А я лягу на… кхм… на алтаре.
У меня вырвался смешок, и он одарил меня молниеносной улыбкой.
Я немного протрезвела.
— Схожу почищу зубы. Я быстренько.
В ванной комнате я уставилась на свое отражение. Последние дни сказались на мне не лучшим образом; я уже не одну ночь плохо спала и вряд ли хорошо высплюсь сегодня. Под глазами появились тени, волосы, распущенные из конского хвоста, смотрелись космато. Вот и хорошо. Сейчас мне меньше всего хотелось выглядеть соблазнительной, хоть с какой стороны.
Ну да, в кино герой с героиней, застряв в небольшом мотеле или вроде того, обычно обмениваются парой острот и прыгают в койку. Но мы с Ником так делать не будем. «Ты и Ник — никакой койки», — прошептала я своему отражению на случай внезапной амнезии. Напоминание, увы, нелишнее. Этот мужчина все так же волновал меня, черт его дери. Помню, однажды я дико возбудилась, глядя, как он вытряхивает мусор. Серьезно.
Вздохнув, я без всякой нежности и снисходительности потерла лицо, почистила зубы и натянула пижамные штаны — ярко-желтые, в смеющихся мартышечьих мордочках. По счастливой случайности, самые негламурные, какие только можно заполучить взрослого размера. Завершила мой «не-тронь-меня» наряд просторная красная футболка с эмблемой «Ред Сокс» (рождественский подарок от Денниса), наиболее близкая к поясу целомудрия из всей одежды, имевшейся в моем распоряжении.
Когда я вышла, Ник стоял в коридорчике с зубной щеткой наперевес, и мы затоптались в неуклюжем танце «шаг влево — шаг вправо», пока он не схватил меня за плечи и не удержал на месте теплыми, сильными руками, заставив мои женские местечки сладенько замурлыкать. Затем с полуулыбкой протиснулся мимо меня и зашел в ванную.
«Образумься, Харпер», — поспешно велела я себе, с трудом отводя взгляд от закрывшейся за ним двери. Ник там бреется? Если да, мне конец, потому что, честно, это очень сексуальное зрелище, когда мужчина бреется. Или чистит зубы? О-о-о. Впрочем, он, даже обнимаясь с унитазом, все равно казался мне потрясающе привлекательным.
— Жалкое ты примитивное существо, — пробормотала я, неодобрительно мотая головой от собственной безмозглости.
Вернувшись обратно в спальню, под брэд-питтовским взором Иисуса я забралась в кровать и подняла с подушки Коко, заработав от нее взгляд «не бейте меня, пожалуйста».
— Согрей мне ноги, собачка, а то они окоченели, — прошептала я, перекладывая ее к ступням, а затем натянула одеяло до подбородка. Постель была бы уютной, не будь она такой ледяной. Всегда ненавидела ложиться в холодную кровать. Прикосновение стылых простыней вызывает у меня рефлекторную дрожь. Я свернулась калачиком под одеялом, дожидаясь, когда станет теплее. Коко, решив, что она на самом деле не из тех, кто служит ножной грелкой, перебралась в другой угол кровати. Вероломная примадонна.
Здесь было очень тихо — на окраине города, почти что в прерии. Снаружи бушевал ветер, ветка дерева постукивала по окну. Постельное белье внутри моего кокона остро пахло свежестью и чистотой, как после сушки на веревке, но приятному аромату не удавалось на этот раз успокоить мое глухо колотящееся сердце.
Минутой позже в комнату вернулся Ник, и я закрыла глаза, чтобы не видеть его, такая вот трусливая курица. А затем открыла. На нем были зеленые пижамные штаны и вылинявшая футболка с эмблемой «Янкиз». Слава богу.